Баку, 13 июня, Тамилла Мамедова, АЗЕРТАДЖ

АЗЕРТАДЖ представляет эксклюзивное интервью с экспертом в области мировой энергетики, международным нефтяным экономистом, старшим консультантом Всемирного банка и приглашенным профессором по вопросам энергетики Мамдухом Саламе.

- Доктор Саламе, как вы оцениваете текущую ситуацию на мировом рынке нефти в условиях геополитической нестабильности и усилий по энергетическому переходу? Насколько, по вашему мнению, стратегия ОПЕК+ по управлению добычей нефти и стабилизации цен остается эффективной в среднесрочной перспективе?

- Текущая ситуация на мировом нефтяном рынке представляет собой перетягивание каната между устойчивыми фундаментальными показателями, высоким спросом и манипуляциями со стороны США в сговоре с Международным энергетическим агентством (МЭА), а также нефтяными трейдерами и спекулянтами с целью удерживать цену на нефть марки Brent в диапазоне 40–50 долларов за баррель в интересах экономики США. Все это происходит на фоне обостряющейся геополитической ситуации между США и Израилем с одной стороны и Ираном — с другой в связи с ядерной программой последнего, а также израильско-палестинского конфликта.

ОПЕК+ допустила серьезную ошибку, если не сказать просчет, отменив добровольные сокращения добычи в три этапа по 411 тыс. баррелей в сутки каждый, тем самым еще больше снизив цены на нефть в тот момент, когда Brent держалась на уровне чуть выше 60 долларов, в то время как большинству стран ОПЕК+ необходима цена не ниже 85 долларов за баррель, чтобы сбалансировать свои бюджеты. Тем самым ОПЕК+ утратила значительную часть своей репутации и продемонстрировала внутренние разногласия между участниками.

- Каким вы видите будущее ископаемого топлива в мировом энергетическом балансе с учетом роста инвестиций в возобновляемые источники энергии?

- Ископаемое топливо останется основой мировой экономики и движущей силой ее развития на протяжении всего XXI века, а возможно, и намного дольше. Это подтверждается тем фактом, что доля ископаемого топлива в мировом первичном энергобалансе уже более тридцати лет составляет около 81-82 процента, и эта ситуация не изменится, несмотря на рост инвестиций в возобновляемую энергетику.

Причина в том, что возобновляемые источники (солнечная и ветровая энергия) сами по себе не способны удовлетворить мировой спрос на электроэнергию из-за своей прерывистой природы: если погода пасмурная или ветер отсутствует, то ни солнечную, ни ветровую электроэнергию выработать нельзя. Современные технологии пока не позволяют накапливать солнечную и ветровую энергию летом для ее использования зимой. Это означает, что ВИЭ всегда будут нуждаться в значительных объемах природного газа, угля и ядерной энергии. Более того, уголь по-прежнему обеспечивает самую дешевую электроэнергию в мире.

Прогноз Международного энергетического агентства (МЭА) о достижении пика спроса на нефть к 2030 году является ошибочным и ничем не обоснован. Исследования ОПЕК+, американских нефтяных супергигантов и рыночные тенденции подтверждают, что пика спроса на нефть не произойдет и через 60 лет.

- Как вы считаете, как недавние конфликты, особенно в Украине и на Ближнем Востоке, повлияли на глобальную карту энергетической безопасности?

- Конфликт в Украине изменил направление потоков российского экспорта нефти и газа с Запада на Восток, то есть от Европейского Союза (ЕС) в сторону Азии. Россия очень успешно смогла открыть новые рынки в Азии, став крупнейшим поставщиком нефти как для Китая, так и для Индии, а также газа — для Китая, при этом сохранив свое доминирующее положение на мировом энергетическом рынке.

И несмотря на самые жесткие западные санкции, Россия все же смогла в 2024 году обеспечить ЕС 20 процентов его импорта СПГ и значительные объемы трубопроводного газа, главным образом через газопровод «Турецкий поток», соединяющий Россию с Турцией по дну Черного моря.

Эскалация напряженности на Ближнем Востоке пока не привела к перебоям в поставках энергоресурсов, вызвав лишь рост транспортных расходов для танкеров, которые избегают прохода через Красное море и идут вокруг мыса Доброй Надежды, а также прибавила 3-4 доллара к стоимости барреля нефти.

Оба конфликта внесли элемент нестабильности в глобальную энергетическую карту, но реальная угроза по-прежнему заключается в возможном нарушении поставок энергоресурсов через Ормузский пролив.

- Какую роль, по вашему мнению, Персидский залив и Россия будут играть на мировом рынке нефти и газа в ближайшие годы?

- С точки зрения поставок нефти регион Персидского залива и Россия останутся крайне важными для обеспечения мира нефтью в достаточном объеме. Я даже осмелюсь сказать, что три последние добытые барреля нефти будут происходить из трех регионов: региона Персидского залива, пояса Ориноко в Венесуэле и российской Арктики, при этом самый последний баррель будет добыт в Ираке.

Что касается газа, Россия и регион Персидского залива – Иран и Катар, – а также производители газа в Центральной Азии, включая Азербайджан, будут продолжать доминировать на глобальной газовой арене в течение XXI века и, вероятно, гораздо дольше, особенно если Форум стран – экспортеров газа (GECF) в течение ближайших 3–4 лет в конечном итоге превратится в организацию, аналогичную ОПЕК, но для газа.

- Как вы оцениваете роль Азербайджана как поставщика нефти и газа на европейский рынок в контексте снижения зависимости ЕС от российских энергоресурсов?

- С момента открытия нефти в 1846 году Азербайджан был надежным и крупным производителем и экспортером сырой нефти и газа. Именно поэтому нефтегазовая отрасль страны пользуется высоким международным авторитетом.

Крупнейшие нефтяные месторождения Азербайджана, такие как Азери-Чираг-Гюнешли, Шах-Дениз и Апшерон, демонстрируют признаки постепенного истощения запасов и снижения объемов добычи.

В 2024 году страна произвела 50,3 млрд кубометров природного газа. За этот период экспорт газа составил 25,2 млрд кубометров, что на 5,8 процента больше по сравнению с тем же периодом 2023 года. Из них 12,9 млрд кубометров было экспортировано в ЕС, 9,9 млрд кубометров — в Турцию, в том числе 5,6 млрд кубометров через газопровод TANAP, и более 2,4 млрд кубометров — в Грузию.

Экспорт газа Азербайджаном в ЕС не оказал влияния на поставки российского газа с начала конфликта в Украине. Азербайджан по-прежнему экспортирует те же объемы, что и до конфликта. Это может измениться, если Азербайджан сможет нарастить экспорт, но для этого необходимо расширение мощностей как Южного газового коридора (ЮГК), так и трубопроводов TANAP и TAP, а также открытие новых месторождений газа.

- Как вы оцениваете энергетическую стратегию Азербайджана на ближайшие 10-15 лет? Способен ли Баку сбалансировать традиционный экспорт нефти и газа с глобальными тенденциями в пользу зеленой энергетики?

- Энергетическая стратегия Азербайджана на ближайшие 10-15 лет должна быть направлена на предотвращение резкого падения добычи и экспорта нефти и газа, а также на продолжение разведки новых месторождений.

Я не вижу конфликта между инвестициями Азербайджана в нефтегазовый сектор и расширением использования солнечной и ветровой энергии. Стране, безусловно, потребуются оба источника, как и всему миру — как ископаемые виды топлива, так и возобновляемые источники энергии.