Баку, 26 мая, АЗЕРТАДЖ

АЗЕРТАДЖ вновь беседует с испанским художником и скульптором Нани Боронатом, который живет и работает в Мюнхене. Он выставлялся в престижных галереях и музеях Испании, Португалии, Германии, Нидерландов, США и Швейцарии. Был финалистом международных конкурсов живописи. Также участвовал в реставрации настенных росписей в различных церквях Испании.

С 2022 года Нани Боронат вместе с азербайджанской пианисткой Ульвией Абдуллаевой реализуют уникальный проект «От Альгамбры до Ширваншахов». Наш собеседник увлечен изучением азербайджанской культуры, в частности интересуется традиционными коврами.

- Нани, откуда у вас возник интерес к азербайджанским коврам?

- Два года я разрабатывал проект, который назвал «Стражи» (Centinelas). Я сосредоточился на объекте «щит» как предшественнике произведения современного искусства. На том, как эта плоская поверхность, которую каждый воин создавал для своей защиты, в дни мира превращалась в ценный декоративный объект в помещениях его дома. Мигель де Сервантес на первых страницах своего романа «Дон Кихот» упоминает древнее средневековое оружие, оказавшееся в забвении, в эпоху, когда оно уже не было необходимо, и которому его главный герой придаст символическое значение на протяжении всего романа.

Затем я познакомился с азербайджанской пианисткой Ульвией Абдуллаевой, и постепенно начал увлекаться культурой ее страны. Традиция этого для меня столь далекого региона показала мне ковер - нового главного героя с богатым историческим, художественным, антропологическим и мистическим содержанием. Таким образом, объект «ковер» стал новой точкой отсчета в непрерывном развитии моего художественного творчества. Меня особенно привлек язык ковра - богатый символами, формами и цветами, подчиненными паттернам геометрической абстракции, который стоил анализа.

- Какие материалы вы изучали, с кем общались, изучая азербайджанский ковер?

- После встречи с Ульвией азербайджанская культура все больше привлекала меня в моем эстетическом поиске. Так, когда я впервые посетил концерт Ульвии в Доме Азербайджана в нашем городе, Мюнхене, его директор Саттар Керимов подарил мне три книги, связанные с культурой страны. Одна из них была каталогом школы ковров Shirvan group. Другая была каталогом с фотографиями и текстами на английском языке о городе Баку. Эти фотографии открыли мне уголки и памятники города, который походил на испанский город. Среди запечатленных памятников был один, который по форме и окружению напоминал мне дворец Альгамбры в Гранаде. Не осознавая этого, во мне происходило начало нового эстетического приключения. Проект Centinelas зашел в тупик из-за нехватки идей и мотивации, и в тот момент начал трансформироваться. Так родилась новая глава, которую я назвал «От Альгамбры к Ширваншахам».

В течение года я тщательно изучал эти книги, уделяя особое внимание тому, что касается ковров Ширвана. В июне 2025 года я сопровождал Ульвию в моем первом визите в Азербайджан, чтобы насытить наш проект материалами. Ульвия и я определили свои роли в проекте: она развивала свою часть, посвященную музыкальной традиции, а я работал над пластическим и орнаментальным содержанием.

В этой первой поездке нам повезло связаться с двумя людьми, которые предложили мне ценный материал. Первым был гид и эксперт по азербайджанской культуре Фуад Ахундов - он провел нас по городу в интенсивном трехчасовом туре, который стал уроком истории, традиции, мистики и антропологии. Второй была Асмер Бабаева, которая открыла нам двери магазина «Азерхалча» в Ичеришехер. Кроме того, она подарила нам приглашение на Фестиваль мугама, который в те дни проходил во Дворце Гейдара Алиева.

Хочу подчеркнуть, что эта встреча с традицией мугама стала для меня своего рода мистическим озарением, которое доказало неоспоримую близость между моей культурой и культурой Ульвии. Я осознал, что шесть тысяч километров географического расстояния, разделяющих нас, исчезают, когда закрываешь глаза и слушаешь мугам, наполненный чувствительностью и мистицизмом, и имеющий родство с фламенко. Я понял, что мы стоим перед очень серьезным проектом, который требует от нас большой ответственности, поскольку мугам и фламенко - это слова большого веса.

- Что вас больше всего удивляет в азербайджанских коврах?

- Прежде всего - весь этот космос, состоящий из геометрических символов, которые кажутся простыми, но по мере изучения обнаруживают очень сложный корпус абстракций, разработанных на протяжении веков. С другой стороны, я ценю все антропологическое, мистическое, теологическое и магическое содержание, которое заключает в себе каждый ковер.

Меня удивляет роль и развитие, которое получил объект вроде ковра, который имеет ту же древность и происхождение, что и те первые одежды, которые первые гоминиды (семейство приматов, включающее больших человекообразных обезьян - прим. автора) создавали сначала из шкур, а затем из текстиля. Я спрашиваю себя, как такие повседневные объекты смогли развиться до столь чудесной степени, став драгоценностями универсального искусства?

- При изучении орнаментов, техники изготовления, цветовой палитры вы заметили какое-либо сходство с прикладными искусствами Испании?

- В Испании существует традиционная школа того, что мы называем «гобеленами». Гобелены - это произведения искусства, выполненные с помощью техники, материалов и инструментов, аналогичных коврам - с тем отличием, что они созданы для созерцания в вертикальном положении на стенах наших дворцов. Это один и тот же объект с разными целями. Ковер - это метафора пола, на котором мы живем, и его композиции разработаны так, чтобы их можно было наблюдать с любой точки. В отличие от гобелена, который остается традиционной картиной со своей линией горизонта, с «верхом» и «низом»; где изображены придворные и натуралистические сцены, украшающие стены дворцов. Кроме того, гобелены никогда не будут топтать, поэтому их изготавливали из деликатных и роскошных материалов, таких как шелк; в противовес прочности шерсти и хлопка. Скажем так, это один и тот же объект, но с двумя различными природами: (горизонтальный) ковер кочевых народов против (вертикального) гобелена оседлых обществ.

Использование самых простых пигментов, извлеченных из природного окружения, очень похоже на то, что художники использовали на Пиренейском полуострове на протяжении веков. Оксиды железа, красного и оранжевого цветов, извлеченные из почвы, которые в Испании мы называем «альберо» и которые можно увидеть в песке на площадях корриды, были основой, которую использовали средневековые воины и рыцари для украшения своих щитов и стен замков. В конечном счете цветовые палитры очень близки в обеих традициях.

- Каков результат вашего исследования?

- В результате появился больше, чем отдельный проект с началом, развитием и концом. Ульвия и я воспринимаем это как жизненное приключение. Сосредоточившись на концепции культурного моста, концами которого являются Пиренейский полуостров и побережье Каспийского моря; где дворец Альгамбры в Гранаде и Ширваншахов в Баку являются «часовыми».

Я знаю, что это может звучать банально, но мы знаем - это великий художественный проект нашей жизни. Что-то, для чего мы инстинктивно работали по отдельности до того, как познакомились, чувствуя, что это приключение произойдет.

В этом своеобразном культурном инвентаре мы предлагаем два взгляда, которые пытаемся объединить: музыкальный, в котором Ульвия составляет обширный репертуар композиций как классических, так и фольклорных, в области джаза и фламенко, от классической традиции до современной. С другой стороны - я занимаюсь экспозиционным материалом. Ульвия развивает звуковую часть, а я - визуальную. Но главное - мы не хотим, чтобы это было ни выставкой, оформленной музыкой, ни концертом, украшенным изображениями. Зритель-слушатель должен воспринимать наше представление как целое.

Самое важное, что проект жив и достиг момента, когда начинает обретать форму. Хотя всегда будут новые работы, которые можно добавить; будь то музыка, живопись, скульптура или аудиовизуальные материалы. И скоро у нас будет достаточно содержания, чтобы создать диск-каталог; хотя для этого мы должны уже начать искать сотрудничество спонсоров и институций.

_{Автор – Анара Ахундова}