Баку, 20 мая, АЗЕРТАДЖ

В преддверии выборов нового президента Международного олимпийского комитета британская Financial Times опубликовала обзорную статью, посвященную финансовой ситуации в МОК и наследию, которое олимпийская администрация Томаса Баха оставляет преемникам.

Джош Ноубл озаглавил свой материал в FT вопросом «Олимпийская бизнес-модель работает по-прежнему»? Скрытый смысл названия намекает на утрату эффективности существующей бизнес-модели МОК и ее трансформацию одновременно. Автора беспокоила неопределенность относительно того, что большая часть предвыборной кампании кандидатов на пост президента МОК была сконцентрирована не на «спортивных» проблемах олимпизма - участие трансгендеров в женских соревнованиях, допуск российских атлетов, допинг и пр., а на том, кто лучше всего сможет обновить бизнес-модель.

Главный вопрос Ноубла звучит предельно просто: «МОК сообщил о росте своих коммерческих доходов на 60 проц. Однако доходы НОК и федераций от летних Игр, выросли всего на 13,5 проц со времен Игр в Лондоне в 2012 году, а доходы, распределенные после зимних Игр в Пекине-2022, составили 201 млн долларов, что на 7,5 проц меньше, чем сумма, полученная от Игр в Ванкувере-2010». Указанные цифры подтверждают, что Олимпийские игры (и летние, и зимние) перестали быть главным продуктом МОК в существующей бизнес-модели. Основные доходы организации связаны не с деятельностью, ради которой она была создана, а с чем-то еще, что не является профильными активами или основной деятельностью.

Прежде всего, необходимо понять и осмыслить структуру управления уникальной деятельностью людей, которую принято называть «олимпийское движение», и которая в отличие античных Олимпийских игр никогда не провозглашала и не декларировала развитие телесного и духовного как основной политический смысл и цель своей деятельности.

МОК — это частная организация (управляющая компания для олимпийского движения), зарегистрированная в Швейцарии, которая полностью финансируется из частных источников и неподконтрольна никому. Доходы в комитет поступают от продажи прав на трансляции соревнований и лицензий (права на использование символики в коммерческих целях), а также спонсоров и других активов.

Лишь в конце ХХ века МОК отреагировал на итоги «холодной войны» и перевел бизнес-модель и бизнес-процессы олимпийского движения на рельсы новой экономики. Идеи развития гуманитарных ценностей олимпизма и мирных инициатив остались в прошлом. Прибыль, эффективность, выручка и контракты стали новыми ориентирами для тогдашнего президента Хуана Антонио Самаранча и его последователей Жака Рогге и Томаса Баха.

Начнем с того, что удалось добиться невероятного. Чудесным образом были заинтересованы американские телекомпании и спонсоры коммерческими перспективами МОК. После недолгих переговоров в 1996 году было подписано то самое «уникальное» соглашение между МОК и Национальным олимпийским комитетом США, на которое изначально мало кто обратил внимания. Скорее наоборот, эта история обсуждалась в позитивном контексте, поскольку МОК использовал все возможные предложения для стабилизации финансовой ситуации в непростое время.

Предмет договора предполагал, что НОК США, как коммерческий агент, на протяжении 20 лет обязуется обеспечивать МОК спонсорскими средствами за комиссионное вознаграждение 20 проц и организовывать телевизионные контракты американских телевизионных компаний с МОК за комиссионное вознаграждение в размере 12,75 проц от суммы полученных средств.

В олимпийской семье единства по этому соглашению никогда не было. Некоторые члены МОК несколько раз на протяжении 20 лет действия этого договора призывали к его расторжению, но люди, принимающие решения в МОК, решили пролонгировать его на новых условиях еще на 20 лет — до 2040 года. По новому соглашению, подписанному в 2012 году на форуме Sport Accord в Квебеке, процент кэшбэка, который получит НОК США в выручке от ТВ-контрактов с МОК, снижается до 7 проц, а возврат от суммы спонсорских средств, поступивших по этому соглашению в адрес МОК, определяется в 10 проц. В относительном значении процентные ставки комиссии снизились, но в абсолютных цифрах эти отчисления кратно увеличились.

Аналитики InsideTheGames, проанализировав финансовую отчетность МОК, сообщили, что МОК направил 781,8 млн в Олимпийский и Паралимпийский комитеты США за период с 2017 по 2021 гг. Сумма выросла почти вдвое, по сравнению с 404,4 млн за период 2013–2016 гг., включавший в себя Игры Сочи–2014 и Рио–2016. Выплаты в адрес НОК США превысили сумму всем остальным 205 Национальным олимпийским комитетам, вместе взятым, за тот же период.

Условия этого соглашения вынудили МОК обращаться за кредитами в банки в общем объеме 800 млн для финансирования переноса Олимпийских игр в Токио на один год. Причина — условия соглашения, согласно которым МОК должен выплачивать американцам их проценты, даже если Олимпийские игры не состоялись или перенесены.

Вся эта схема выглядит привлекательно для МОК, но Джош Ноубл подчеркивает в своей статье, что сразу три японские компании (Toyota, Bridgestone, Panasonic) отказались вскоре после Токио от партнерства с МОК, хоть и не говорит, почему они это сделали. Косвенно кризис этой модели подтвердил Моринари Ватанабе, японский кандидат на пост президента МОК, который заявил, что «существующая маркетинговая система — используй пять колец и дай мне 200 млн или 300 млн — больше не может существовать.

В период с 2017 по 2021 гг. МОК заработал 7,6 млрд долларов и сообщил, что уже обеспечил доход в размере 7,3 млрд за олимпийский цикл с 2025 по 2028 гг. и 6,2 млрд в период с 2029 по 2032 гг. Об этом говорит отчет прошлого года. Тогда же МОК раскрыл, сколько уже успел получить за продажу ТВ-прав Олимпийских игр: Париж-2024 — 1,55 млрд, Милан-2026 — 260 млн, Лос-Анджелес-2028 — 280 млн.

К концу 2023 года МОК обладал активами на 4,2 млрд долларов, 3,6 млрд из которых составляют ликвидные активы, инвестированные в акции и другие ценные бумаги. 222 млн находятся на банковском счету, 97 млн - вложены в недвижимость. Куда инвестируются оставшиеся 180 млн, комитет не раскрывает.

Фактически, частная компания получила монопольное право на олимпийские кольца и все, что с этим связано, и распоряжается этим по своему усмотрению. А спортсмены всего мира производят продукт, прибыль от которого делится между менеджерами этой частной компании и американским НОК.

Конфликт подсистем выходит за рамки экономических противоречий. В этих условиях приоритетом являются не инвестиции и не создание новых рынков (источников ценности), а новые образы и смыслы жизни.