А.ЯКОВЛЕВ: СЛОВНО НЕ Я, А СЕИДОВ СКОНСТРУИРОВАЛ «ЯКИ»
По-видимому, раздавая таланты, Всевышний задержался в семье Сеидовых-Сеидзаде, чтобы наделить каким-либо особым даром чуть ли не каждого его представителя. Один из них, Багир Сеидзаде, человек-энциклопедия, которому недавно был посвящен опубликованный в газете «Республика» очерк, прославился как первоклассный переводчик, тонкий, умный дипломат, умелый организатор, словом, как профессионал во всем. Другой, Гусейн Сеидзаде, стал известным кинорежиссером. А вот Ибрагим Сеидов, старший брат Багира Сеидзаде, - о нем сегодня наш рассказ, - достиг признания в иной области: работая долгие годы рядом со знаменитым Яковлевым, он строил самолеты. И когда знакомишься с его жизнью, узнаешь, каким он был с юности, не удивляешься выбору этого пути.
…Горячий, всегда устремленный в будущее, он, словно, торопился жить. Потому, возможно, и повзрослел раньше многих. Очень скоро после того, как семья Миргасыма Сеидова, фактически изгнанная из родных мест в Эриванской губернии армянскими националистами, поселилась в Тифлисе, Ибрагим перебрался в Азербайджан - сказалась жажда независимости, свободы, да и отцу надо было помочь. Здесь, на азербайджанской земле, в Гусарском районе, совсем еще мальчишкой начал трудовую деятельность, поначалу в качестве курьера. Потом в его жизнь стремительно ворвался Баку, который он полюбил всей душой и навсегда. Где бы и кем бы ни работал - техническим ли секретарем в Центральном Исполнительном Комитете или помощником директора завода имени Шмидта, - трудился на совесть, удивляя всех знаниями и компетентностью: ведь специального образования у него не было. Словом, им были довольны все, кроме… него самого.
И вот это чувство неудовлетворенности, желание делать что-то очень нужное людям, привели Ибрагима Сеидова в Москву, на машиностроительный завод имени Сталина, который, как стало известно гораздо позже, изготавливал запчасти для военных самолетов. Так, можно сказать, начался путь нашего соотечественника в авиастроение.
Однако дело это требовало глубоких знаний. И, как написал однажды Ибрагим брату Багиру, с которым его связывала тесная духовная близость, «готовлюсь к поступлению во Всесоюзную машиностроительную промышленную академию».
Сменив заводской цех на студенческую аудиторию, Ибрагим со свойственными ему жаром и энергией осваивал самолетостроительную науку. А, завершив учебу, нацелился было вернуться на свой завод. Но начавшаяся Великая Отечественная война спутала все планы. В жизни нашего соотечественника начался новый, сибирский этап: по приказу Верховного Главнокомандующего Сталина в те дни вся страна приступила к осуществлению «Великой эвакуации», - так называли эту операцию в высших кругах тогдашнего СССР. Все ценное, все стратегически важное переводилось в Сибирь. Это всеобщее переселение с запада на восток шло при строгом соблюдении порядка, по точному графику. Нарушения не допускались: заводы надо было не только монтировать на новом месте, параллельно должно было незамедлительно возобновиться производство.
Во всем этом участвовал и молодой инженер-механик Ибрагим Сеидов, назначенный заместителем директора одного из крупнейших машиностроительных заводов Сибири. Разместившийся в Новосибирске завод был эвакуирован из Москвы и специализировался на выпуске военных самолетов. Он находился в прямом подчинении Государственного комитета обороны и лично Верховного Главнокомандующего. Именно здесь, на этом заводе, рождались знаменитые истребители марки «Як», - гроза фашистов, - и сюда для налаживания производства был откомандирован главный конструктор Александр Яковлев. Он был наделен Комитетом обороны особыми полномочиями и считался его представителем на заводе. Яковлев не просто заметил, но и признал инженера Сеидова прекрасным специалистом, и даже в своих мемуарах, вышедших позже в свет под названием «Цель жизни», он писал, что Сеидов так в совершенстве владеет технологией сборки «Як»-ов, словно не я, а он сконструировал их. А еще Яковлев назвал нашего земляка смелым и решительным человеком, без чего, по его твердому убеждению, нельзя стать самолетостроителем. Словом, Александр Сергеевич проникся к Сеидову огромной симпатией.
Главный конструктор ценил в Ибрагиме и другое - его убежденность, его веру в полезность того, что они делают, и если хотите, его жесткость по отношению к тем, кто мешает работе. И это было свойственно молодому руководителю. Впрочем, как и то, что заместитель директора всегда заботился о людях, которыми руководил, стремился организовать их труд так, чтобы он не был в тягость и не вредил. Возглавляемые Ибрагимом Сеидовым предприятия всегда являли собой образец чистоты и порядка. Вот маленькая деталь. Рассказывают, что, если, скажем, полы в цехе выложены каменными плитами, то под ногами рабочих, перед станком, по распоряжению Сеидова обязательно положен деревянный настил. И всюду - много цветов… В тех же мемуарах А.Яковлев, комментируя деятельность Сеидова, рассказывал о том, что как-то, обходя заводскую территорию, он услышал слова Сеидова: «Мы здесь - не в ссылке… Мы здесь, чтобы сражаться с врагом и чтобы выйти из этой битвы победителем». Такие беседы, пишет главный конструктор в своей книге, были не менее полезны и важны, чем выпускаемые нами истребители…
Пять лет работы в Сибири стали серьезной школой для сына Азербайджана. Он получил широкое признание в нашей тогда большой стране. И после войны был назначен директором одного из московских авиастроительных предприятий. О нем говорили так: если Александр Яковлев сконструировал истребитель, то жизнь в него вдохнул Ибрагим Сеидов. Чего греха таить, слышать такое было приятно, прежде всего, самому Ибрагиму. При всей своей врожденной скромности, интеллигентности, свойственной членам большой семьи Сеидовых, он в силу яркости натуры не умел, да и не хотел быть в тени.
Похоже, Яковлеву в его коллеге, этом веселом, любящем пошутить человеке с искрящимися хитринкой глазами, нравились еще и внутренняя свобода, соседствующая с высокой ответственностью, и полное отсутствие иногда до противного выпирающего в людях чинопочитания в самом худшем смысле этого слова.
Прожив большую часть жизни вне Азербайджана, Ибрагим тосковал по всему азербайджанскому. И при первой же возможности вернулся на родину. Великий романтик, он безумно любил восточную поэзию, читал наизусть Хайяма и Саади, наслаждался хорошим пением, что и было, наверное, основой его дружбы с Рашидом Бейбутовым, поклонялся красоте, причем во всем. Когда стал директором Сумгайытского трубопрокатного завода, превратил территорию вокруг него в цветник. Затем Сеидов работал ведущим инженером научно-производственного объединения «Нефтехимавтомат», а в последние годы жизни - заместителем председателя Госплана.
Но чем бы ни занимался Ибрагим Сеидов, сердце его всегда было отдано авиации. Как жаль, что не дожил он до времени, когда наша страна стала независимым государством и располагает всеми возможностями для всестороннего развития своей промышленности, в том числе и авиационной. Как жаль, что не доведется ему увидеть и то, что выпускники Национальной школы военных летчиков сядут когда-нибудь за штурвал самолетов, которые непременно будут производиться в Азербайджане!
