Баку, 17 июля, Татьяна Иванаева, АЗЕРТАДЖ

Городская мастерская, а скорее небольшой выставочный салон Джебраила Гулиева - это отдельный мир, где царствует уникальное прикладное искусство - интарсия, которую он, как творец вывел на иной уровень - художественное полотно, где за красочную палитру отвечают породы дерева, которые могут оказаться вместе исключительно благодаря его таланту. Только его руки и глаза видят невообразимость собственного взгляда на мир. В нежность и ореол теплого свечения с поверхностей его работ можно погрузиться стоит переступить порог… Его руки мне напомнили руки великого Саттара. Скромный и влюбленный в дерево, художник, нашедший однажды свой путь…

- Поступал я на скульптурный факультет Института искусств. Правда чуть раньше, еще в училище Азимзаде случилась в моей жизни большая дружба с Мусеибом Амировым, который правда учился в русскоязычном отделении. Также как-то познакомился с Эльнуром Бабаевым. Мы долгое время соседствовали мастерскими… Был в моей «биографии» и период, когда я работал по заказам даже на пресловутой Рублёвке, оформляя особняки в девяностых прошлого века… Несмотря на успешность и приобретя серьезный опыт в той сфере, я все-таки выбрал творческий путь.

- Причем, необычное направление - деревянное изобразительное…

- Qismət... (Судьба – ред.) Никто меня не обучал этому искусству. Постигал я его тонкости методом проб и ошибок. Оглядываясь на свои первые работы, понимаю, насколько был в какой-то степени подспудно амбициозен. Но тогда опираясь на какую-то внутреннюю «чуйку» разбирал принципы подхода к материалу, технологии, обработки, выбора инструментов… Это был период своеобразных открытий и материальных затрат… Вот тогда я дал себе слово, что если Всевышний мне дал талант художника, то я обязан его реализовать. При том, что я совершенно четко понимал, что заниматься общепринятым живописным форматом не для меня. Хотя образование позволяло выбрать это направление в профессиональном плане и в годы учебы мои такие работы оценивались высоко. Спустя годы могу признаться, что интарсия - моя Миссия, данная мне Всевышним…

- И как вы почувствовали это?

- Это была некая внутренняя подсказка, к которой я прислушался и которая вывела меня через интуицию ко всему, что связано с деревом… Уже четверть века как живописная интарсия неотъемлемая часть меня. Искусство из XV века, к сожалению, представленное в Азербайджане только в моем лице… От этой мысли грустно… А ведь интерес к моему направлению оказался весьма высок, что я почувствовал на одном из симпозиумов, прошедшем в Вильнюсе, когда дважды на аудиторию больше полусотни профессиональных художников, был продемонстрирован документальный фильм как я создаю свои работы… Сколько было после вопросов! В отличии от стандартной интарсии, где мастера работают шпоном, я делаю мазки стружкой, как художник кисточкой кладет на холст краску.

- Сложнейшие действия!

- Не спорю. Это кропотливый труд ломать на крошечные кусочки деревянную стружку и наклеивать их на поверхность. А еще же стружку надо прессовать горячим способом. Помню, когда описывал последовательность действий, то тогда от кого-то поступило предложение обозначить отдельное название. На что я с юмором ответил, что назову его джабиизм… Надо сказать, что больше всего моих работ, нашли свое «место жительство» в Японии. Также они есть в Шотландии, Англии, Финляндии, России.

- Вполне приемлемое название. Ведь вы видите в этом творчестве свое «дерево»… Даже до Гобустана «корни пустили»…

- Дерево интереснейший материал. Порой не знаешь, куда оно поведет творческую мысль. Относительно недавно, например, я начал серию работ на тему Гобустана. Внешне, поверхность работ похожа на каменную, хотя это прессованные опилки, на которой я воспроизвожу петроглифы, знакомые всему миру и которые мы имеем счастье видеть в заповеднике.

Кстати, сама серия «родилась» именно благодаря японцам. Получилось так, что надо было преподнести подарки гостям из Страны восходящего солнца. Тогда с вопросами «что и как» ко мне обратился мой племянник, отметивший, что японцев всегда в первую очередь интересуют наскальные рисунки Гобустана. Помню, как осматривая свою «сокровищницу» заметил опилки, которые всегда были на выброс и что-то увиделось в их ворохе, где перемешались разные породы дерева. Сыграла мысль, что они тоже материал и решил их попробовать спрессовать. Правда процесс сам хоть и не затратный по времени, так как надо пять-шесть этапов, но трудоемкий. Я специально обратился к архивам, найдя старые книги художников прошлых лет, собрал собственную «коллекцию» петроглифов, которые теперь переношу на свои «опилочные камни»… На сегодня серия «Гобустан» включает в себя авторские шкатулки, декоративные элементы интерьера, сувенирную продукцию. И на каждой - рисунки, берущие свои начало от работ художников, живших миллионы лет назад, и не потерявших свое очарование. Многие из них можно спокойно отнести к авангардным… сюрреализму…

- Как я понимаю, понятие «отходы производства» джабиизм не признает.

- Дерево настолько интересный и многогранный материал, что надо лишь «увидеть» из чего и в какой работе оно будет наиболее органично смотреться. Например, есть картины, сделанные из коры разных пород. Или из другой техники прессованных стружек. Авангард или стилизация, классический или декоративный сюжет… Мне интересно создавать картины в самых различных направлениях. Потому что работать в одном направлении скучно. Кстати, одна из интересных линий - наши ковровые композиции, с богатейшим «багажом» региональных школ. Мне интересно «осваивать» объемные варианты творческих мыслей. Главное, чтобы дерево на них «ложилось»…

- Считаю себя вправе заметить, что вы не только художник, но и дизайнер.

- Знаете, когда в разговоре обо мне звучит определение «художник», я стесняюсь в такие моменты. Художник - это понятие объемлющее! Это очень большое слово! Я считаю, его применять можно обращаясь к творчеству Саттара Бахлулзаде, Расима Бабаева, Тогрула Нариманбекова, Таира Салахова и других… Никого не желаю обидеть, но многим из тех, кто сегодня громко заявляет о себе как о состоявшемся художнике, стоит все-таки быть честным с самим собой, говоря, что увлекается живописью или в процессе обучения ее тонкостям. О себе же могу с уверенностью сказать, что я прекрасный плотник и столяр, жестянщик… Искусство интарсии требует универсальных навыков. Про себя всегда утверждаю, что я - ремесленник. В хорошем понимании и смысловом наполнении этого понятия.

- Вы «общаетесь» с самыми разнообразными породами дерева…

- Есть у меня и южноамериканские «представители», и много африканских… Раньше я привозил материалы из Москвы. Мербау, венге… Помню, что в моем багаже тогда постоянно «путешествовали» три-четыре доски от редких и ценных пород. Спустя время и наш рынок стал расширять ассортимент. У меня в мастерской каждой породе, а их более ста, правда чаще в виде стружек, определено отдельное место хранения. Кстати, на одной из работ я изобразил как раз место, где я провожу существенную часть своей жизни и где как раз и создаю свои произведения. Понятно, что я редко использую полусотню пород. В основном, их число от полутора десятка до двух десятков. Есть у меня и итальянский шпон, который вываривают по столетней технологии, меняя тем самым тона…

- А как вообще отбираются породы?

- Здесь есть два варианта. Если я выбираю композицию, то именно под нее собираю палитру. Другой же, это когда на материале я нахожу природное пятно или «разводы», а таковые всегда интересно смотрятся, давая толчок к размышлениям как их максимально органично «вписать». Здесь как раз материал диктует и это наиболее интригующие моменты творчества. Потому у меня очень много работ, где они «участвуют» в сюжетах. Нет ничего красивее того, что создает сама природа! Мне лишь остается в таких случаях, как ювелиру, придать огранку, чтобы выделить самые эффектные части древесных частей. Есть у меня работа, которую я создал из деревянных деталей сорокалетнего шкафа, какой-то период «жившего» под открытым небом, и она словно «пропитана прожитым временем». Главное, увидеть и не вмешиваться. Порой один авторский «штрих» сразу заметен и ломает красоту, которую я стараюсь не трогать, оставляя эксклюзив, что дарит мне само дерево.

- Сколько же надо иметь терпения!

- Даже сложно представить! Признаюсь, что лишь на творчество его у меня хватает… (с хитрой улыбкой). Интарсия - моя персональная йога. Мне, например, нравится создавать пейзажи, что я вижу с балкона своего дома в Бинагадах, или же цветы перед домом, интерьеры своей мастерской… Иногда я могу делать варианты на один и тот же сюжет. Потому что повторить ничего не возможно… каждая работа - это прожитый период жизни… Я не могу сидеть без дела. Словно умираю… Мне нравится делать имитации. Максимально приближенные по форме. Изучаю по книгам, а потом воплощаю… От полугода до года затрачивается на «полновесные» картины. Может потому и бывает грустно, когда продаю работы… Не буду оригинальным, признавшись, что они как дети. И редко бывает, что не вспоминаю те, что уже находятся далеко. И мысленно вновь и вновь проживаю весь процесс их появления…

- Что вами движет?

- Это - любовь! К этому уникальному и интересному виду искусства. И мне огорчительно, что учеников за все эти годы так и не случилось. Ведь это кропотливый труд! Когда я рассказываю из каких «манипуляций» он состоит, многие сразу же «сбегают». Современным «художникам» не по нутру несколько дней работать рубанком, потом терпеливо шлифовать детали. Ко всему прочему, все рамки, в которые «одеты» мои работы я делаю сам. Под каждую индивидуально. Как должно выглядеть «обрамление» я понимаю на завершающем этапе, когда остается три-пять сеансов. И это уже отдельный творческий процесс. Подбираю форму и тон, чтобы все было органично и композиционно. Рамка не должна смотреться отдельно от работы. Правда, в основном делаю их из сосны, которая очень легко «отзывается». Или из канадского кедра, мягкого и приятного.

- Как «отзываются» породы?

- То, что каждая порода со своим характером, понятно и непосвященному. Самые сложные твердые, «общение» с которыми начинается с процесса «парения», либо в проточной горячей воде или же оставляю на три-четыре дня погруженными в воду. Иначе стружку снять не выйдет… Впрочем, дерево всегда сохраняет удивительное ощущение. Это живой материал. Признаюсь, я чувствую его. Скажу больше, оно передает мне какую-то свою энергию. С опытом даже возраст того или иного куска дерева могу определить на глаз. Почему все, кто оказываются у меня в мастерских, что в городской, что в Бинагадах, отмечают теплую атмосферу и чувствуют себя приятно? Потому что есть определенная энергетика! Даже в изобразительных работах то, что впитано при жизни дерева, оно сохраняет после и передает через самые различные сюжеты. Правда, случается встречаться с деревьями, срок жизни которых прервался из-за болезней. Представляете, даже этот аспект материал «впитывает», рождая невероятную текстуру и вызывая огромное желание преподнести это как можно в большем выгодном свете. В одной из работ я где-то две недели искал правильный «ракурс», а сделал за два дня. Это увлекательный процесс выстраивания взаимоотношения, чтобы своеобразный сюжетный диалог не прерывался, смотрелся целостно в компоновке и по колориту.

- У меня ощущение мозаики…

- Вполне логичное… Мне важно чтобы кусочки, из которых складывается сюжет не конфликтовали. И этот поиск тоже занимает время, но стоит подобрать, то работа как будто бы сама «ложится» на основу. И оживает… И не важно какого размера она. Замечу, что небольшие работы требуют большей концентрации, времени и внимания. Даже магнитики не бывают проходными. Я - автор, и они несут в себе крошечную частичку моего отношения, адресованного к их будущему владельцу. Иногда работа идет как по маслу. А бывает, приходится слои снимать специальным оборудованием, наподобие как живописцы снимают красочный слой мастихином, и начинаю заново. Правда мне это сложнее. А случается, устаешь от одной и той же работы, параллельно с большой работой одновременно могу начать делать однокомпозиционные этюды. Это становится своеобразным «отдыхом», чтобы глаз был способен четко «видеть большое». Впрочем, когда работа «сопротивляется», спокойно могу отложить ее в сторону и вернувшись к ней через достаточный промежуток времени, свежим взглядом понять, где моя ошибка, что не позволила довести до конечного результата. Словно вновь складываю, как отметили, «мозаику», мысленно просматривая слой за слоем, инспектируя верность подбора колорита или форм.

- Один из центральных сюжетов ваших работ - азербайджанские мотивы…

- У нас в Азербайджане богатейшая природа и роскошный массив деревьев. В стороне Ленкорани произрастают нил и сараган. Во времена СССР последним красили нити, настолько он давал естественный золотистый оттенок. У меня в коллекции около пятнадцати желтых колоритов. В том числе и из граната. Я люблю этот цвет, нашего солнца и наших степей… Родного Азербайджана… Потому и люблю его «отражение» в сюжетах, стараясь передать его тепло и красоту через дерево. В той же серии «Гобустан» каждый раз я нахожу что-то новое… сколько тем, что хранят его наскальные рисунки… Иногда даже пытаюсь понять, что переживал или о чем думал тот первобытный художник, кто оставил нам сегодняшним жителям азербайджанской земли послание в поиске красоты каждого прожитого дня…