Баку, 11 июня, Тамилла Мамедова, АЗЕРТАДЖ

Эксклюзивное интервью АЗЕРТАДЖ с Сэмом Барденом, основателем и генеральным директором SBI Markets, международной компании по торговле и управленческому консультированию.

- Вы много лет анализируете динамику энергетических рынков. Какую трансформацию вы считаете наиболее значимой за последние 10 лет?

- Наиболее значимой трансформацией стал рост сланцевой промышленности США, обусловленный технологическим прогрессом. Это сделало США чистым экспортером нефти и одним из трех крупнейших производителей нефти в мире, наряду с Саудовской Аравией и Россией. Это уводит динамику и контроль над нефтяными рынками в сторону от ОПЕК, поскольку ни США, ни Россия не являются членами этой организации. Это, в свою очередь, изменило политическую динамику мировых нефтяных рынков и объясняет, почему Президент Трамп близок как к Саудовской Аравии, так и к России.

- В каком направлении, по вашему мнению, движется глобальный энергетический рынок после энергетического шока 2022 года?

- Я считаю, что глобальные энергетические рынки будут двигаться в сторону более скоординированного дипломатического и политического подхода, чтобы снизить риски будущих ценовых шоков, вызванных войнами. Эту тенденцию в значительной степени возглавляют страны БРИКС и Глобального Юга: развивающиеся экономики объединяются, делая упор не на идеологию, а на технологии, при этом уважая суверенитет и национальные интересы друг друга. Все это базируется на принципе «мир через торговлю». Это фундаментальный сдвиг от 80 лет послевоенного однополярного мира под лидерством США к глобальному многополярному миропорядку.

- Как вы оцениваете перспективы нефти и газа в контексте перехода к зеленой энергетике?

- Я считаю, что стремительный переход к зеленой энергетике в значительной степени приостановился. Раздутая повестка, перенос выбросов в развивающиеся страны со стороны развитых государств, сохраняющиеся высокие цены на зеленую энергию, а также повсеместная коррупция в структурированных рынках возобновляемой энергетики вновь вернули внимание к нефти и газу.

Кроме того, не стоит забывать: ежедневно в мире потребляется около 100 миллионов баррелей нефти, и возобновляемые источники энергии не в состоянии заменить этот объем — никогда. Мы должны сосредоточиться на энергоэффективности, или, как это называл Крис Кук, бывший директор Международной нефтяной биржи в Лондоне, на принципе «наименьшей энергетической стоимости». Этот подход подразумевает минимальное энергопотребление на единицу производственного выхода. И он в значительной степени зависит от политического сотрудничества — именно в этом у БРИКС и Глобального Юга есть реальные шансы на успех. Нефть и газ остаются неотъемлемой частью глобальной экономики и сохранят свою ключевую роль как минимум в течение следующих 150 лет.

- Насколько справедливо распределяются энергетические потоки в мире? Кто выигрывает, а кто теряет от существующей архитектуры рынка?

- Как уже было отмечено, глобальная архитектура энергетических рынков меняется — ее трансформацию продвигают многосторонние инициативы, в первую очередь через БРИКС и Глобальный Юг. Это ведет к более справедливому распределению энергетических потоков и созданию более прозрачного механизма ценообразования на мировых рынках.

Китай играет в этом процессе ключевую роль, используя возможности БРИКС и создавая альтернативные ценовые платформы, например, в Шанхае. Основными проигравшими в этой трансформации становятся неоконсерваторы.

- Как вы относитесь к идее дедолларизации торговли сырьевыми товарами? Насколько это реалистично и что за этим стоит?

- Американский доллар никуда не исчезает, и в обозримом будущем мир не отказывается от его использования. Однако в рамках многосторонних форматов мы уже наблюдаем процесс так называемой «разоруженности» доллара — США все чаще теряют возможность использовать его в качестве политического и экономического инструмента давления, в частности через санкции. Мы видим, что такие меры не работают в отношении Ирана и России, а вместо этого искажают механизм ценообразования на базовые активы и уводят торговлю в серую зону или офшоры. Это крайне неэффективно. Разоружение доллара (в смысле отказа от его инструментализации) отвечает интересам самих США, особенно если они стремятся привлечь масштабные инвестиции в рамках стратегии «Сделаем Америку вновь великой» (MAGA).

- Можно ли говорить о формировании «энергетических альянсов» вне традиционных форматов ОПЕК и G7?

- ОПЕК — это, по сути, организация прошлого века. Двое из трех крупнейших производителей нефти сегодня в нее не входят. Реальное соотношение спроса и предложения формируется за счет развивающихся экономик Глобального Юга, стран БРИКС и многосторонних форматов. Новые энергетические альянсы строятся на принципах прозрачности и прямых расчетов между государствами.

- Как вы оцениваете роль Азербайджана как транзитной и энергетической страны? Насколько он важен для Европы в условиях переосмысления энергетической политики?

- Азербайджан является значимым игроком на глобальном рынке энергетического транзита, особенно в сегменте природного газа, благодаря своим внушительным запасам нефти и газа, а также стратегическому расположению. Он играет ключевую роль в Южном газовом коридоре — проекте, направленном на доставку каспийского газа в Европу, и наращивает экспорт газа в европейские страны. В условиях российско-украинской войны, когда Европа заняла антироссийскую позицию и лишена открытой и прозрачной торговли с российским энергетическим сектором — во вред самой себе, — она будет стремиться к развитию добрососедских отношений с Азербайджаном.

- Азербайджан инвестирует в возобновляемую энергетику, в том числе в создание зон зеленой энергии в Карабахе. Может ли страна стать региональным лидером в этом сегменте?

- Нет причин, по которым это было бы невозможно. Однако нефть и газ всегда будут играть гораздо более важную роль для Азербайджана, чем зеленая энергия.

- Как вы оцениваете растущий интерес к Транскаспийскому (Среднему) коридору? Есть ли шанс, что он станет устойчивой альтернативой северному и южному маршрутам?

- Транскаспийский коридор, по сути, создается для стимулирования торговли между Китаем и Европой. Это своего рода страховка от возможных политических потрясений, особенно между Россией и Европой. Я не думаю, что он станет устойчивой альтернативой северному и южному маршрутам, но вполне может занять место в «тройке» маршрутов наравне с ними. Такой подход соответствует методологии БРИКС, где Китай играет ключевую роль.

- Какова роль Китая и Ирана в будущей инфраструктурной и энергетической архитектуре Южного Кавказа?

- Огромная. Россия также сыграет конструктивную роль. Иран — это «спящий гигант» мировой экономики, обладающий неосвоенными ресурсами, критически важными минералами и стратегическим географическим положением, способным объединить целые регионы. Следите за развитием событий.