Литературная школа, берущая начало от «Хамсе»: сила воздействия гения Низами
Баку, 25 сентября, АЗЕРТАДЖ
Литературная самобытность Низами Гянджеви, продолжая жить спустя века после его смерти и сохраняя свою актуальность по сей день, своими корнями уходит на столетия в прошлое, задолго до его рождения. В этом смысле Низами является феноменом, значимым для всех эпох. Невозможно ни представить, ни объяснить без Низами ни древнюю и средневековую азербайджанскую литературу, ни персоязычную поэзию той эпохи, ни в целом историю литературной мысли Востока.
Об этом в интервью АЗЕРТАДЖ сказала доктор филологических наук, главный научный сотрудник отдела литературы тюркских народов Института литературы имени Низами Гянджеви Национальной Академии наук Азербайджана Хураман Гумматова.
Она отметила, что, создав «Хамсе», Низами Гянджеви заложил основы крупной литературной школы, оказавшей огромное влияние на мировую литературу.
«В средневековой поэзии создание «Хамсе» было традицией и в то же время своеобразным вызовом. Поэты, уверенные в своих силах и стремившиеся снискать признание в мире искусства, создавали «Хамсе». В тюркском мире было создано множество «Хамсе». Хотя в каждом из них ощущалось влияние гения Низами, лишь немногим удалось подняться до его художественных высот. Эти поэты гордились тем, что являются продолжателями литературной школы Низами, и считали это для себя честью.
Несмотря на то что Низами писал на персидском языке, одна из причин широкой популярности его произведений как в тюркском мире, так и на Западе заключается в том, что в их духе нашли отражение следы тюркского мышления и культурной среды», - подчеркнула Х. Гумматова.
Наша собеседница отметила, что одним из главных факторов, обеспечивших бессмертие произведений Низами, является органичное сочетание в них действительности и художественного воплощения.
«Художественное воплощение - это внешняя, формальная оболочка, в которую облекаются события и истории, раскрывающие творческий замысел автора. Низами создавал внешне художественный текст, однако в действительности посредством сути изображаемых им событий представлял саму реальность. В этом смысле исторические события и поучительные повествования в его произведениях служили раскрытию ценности человека, его духовного совершенства и возвышения как личности. Низами привнес в литературу такие концепции, как вера во Всевышнего, свободная любовь, идеальная любовь и высокая ценность науки», - сказала она.
По словам Х. Гумматовой, если рассматривать «Хамсе» в целом, в системе мышления Низами можно проследить интересную линию развития: «Низами начинает «Хамсе» как поэт-суфий, а завершает ее философской мудростью. Во всех его произведениях вера в Бога выступает одной из основных идейных линий. В глубоко постигнутой им сакральной системе ирфан поэт связывает бытие мира и человека посредством метафор «мира» и «книги». Сущность творения же находит свое воплощение в Коране. В этом смысле Коран для Низами - не просто ниспосланная священная книга, а Божественное Писание, в котором отражена сущность мира и человека».
Х. Гумматова подчеркнула, что на протяжении всего своего творчества Низами черпал вдохновение из Корана. Философские размышления о мире, человеке и Вселенной нашли свое выражение в художественно-философской сущности «Хамсе».
Идеи Низами получили продолжение и в последующие столетия. В этой связи Х. Гумматова отметила наследие мыслителя, философа, ученого, поэта XV века, одного из великих шейхов ордена Халватийя Сейида Яхьи Бакуви.
«Если Низами в своих произведениях выдвигал на первый план такие концепции, как справедливый правитель, свободная любовь и духовное совершенство, то Сейид Яхья Бакуви в своих трудах систематизировал теоретические основы науки ирфана. Наряду с толкованием истин исламской религии он внес значительный вклад в формирование системы мышления ордена Халватийя. Впоследствии этот орден получил распространение не только в странах Востока, но и на более обширном географическом пространстве», - добавила Х. Гумматова.
Корреспондент – Гюнель Алыева
Другие новости раздела
