Баку, 24 августа, АЗЕРТАДЖ

Известный немецкий ученый, исследователь Кавказского региона Михаэль Райнхард Хесс направил подробное и подкрепленное конкретными фактами открытое письмо протеста бывшему прокурору Международного суда ООН Луису Морено Окампо в связи с его предвзятым заключением. Текст письма опубликован на странице исследователя в Facebook.

АЗЕРТАДЖ представляет текст данного письма:

«Уважаемый Луис Морено Окампо,

Нижеприведенное открытое письмо я адресую Вам, одновременно публикуя его на своей странице Michael Reinhard Heß в Facebook.

Как исследователь, опубликовавший ряд книг и статей по нагорно-карабахской проблематике, позволю себе высказать свои соображения по поводу опубликованного Вами 7 августа Экспертного заключения по данному вопросу.

К сожалению, некоторые Ваши утверждения, демонстрирующие Вашу решительную поддержку интересов Армении, как минимум неоднозначны, а то и вовсе вводят в заблуждение.

Не знакомые с историческим контекстом вопроса люди могут истолковать Ваше утверждение о том, что «Нагорный Карабах, который армяне называют Арцахом, населен преимущественно этническими армянами, проживающими там более двадцати веков» (стр. 6), как указание на то, что называемый «Арцахом» регион населен этническими армянами уже более двадцати веков. Правда, Ваша формулировка в силу своей двусмысленности может вызвать и другие толкования. Например, она может означать, что армяне живут там уже двадцать веков, но не факт, что преобладали численно. Хотелось бы, чтобы такая неоднозначность формулировки была устранена. Кому, как не Вам — одному из ведущих юристов в мире, известно, насколько важно устранять неоднозначность в важнейших вопросах.

Что касается фактической стороны дела, то подтверждение названия «Арцах», не имеющего никакой армянской этимологии, в очерченном Вами хронологическом горизонте действительно сомнительно. Утверждения армян о том, что упоминаемый Страбоном (ок. 23-63 гг. до н.э.; см. труды армянского автора Вардгеса Микаэляна, на которого ссылается Мамедова 1995: 110) топоним «Орхистена» может быть отождествлен с «Арцахом», являются лишь умозрительными. По моим данным, топоним «Арцах», не имеющий отношения к армянскому языку, получил распространение не ранее V в. н.э. Конечно, мы не располагаем точными статистическими данными по демографии ни для периода, близкого к началу нашей эры, ни для более поздних досовременных периодов, начиная с V в. и далее. Это означает, что одно из толкований Вашего утверждения о том, что рассматриваемый регион был «преимущественно заселен» армянами, также является чисто умозрительным.

В этой связи напомню также, что термин «Нагорный Карабах» появился только с 1918 г., а термин «Арцах», по-видимому, не использовался в качестве официального политического или административного термина, по крайней мере, с 1045 по 1921 гг. Что касается первых упоминаний термина «Нагорный Карабах», то это, вероятно, произошло на Первом съезде армян Карабаха, проходившем 22-26 июля в Шуше (Азербайджан) (подробнее см. Микаэлян и др. 1992: 13; Авакян 2021 [2005]: 5; ср. Валиев/Ширинов 2016: 66). О том, что термин «Арцах», который в Вашей версии истории представляется термином, якобы непрерывно используемым на протяжении столетий вплоть до настоящего времени, не был повсеместно употребляем даже самими армянами как минимум до 1921 года, свидетельствует, например, декларация Совета народных комиссаров Армянской ССР, принятая в столице Армянской ССР 12 июня 1921 года. Эта декларация существует в двух вариантах - на русском и армянском языках. В армянском варианте русский термин «Нагорный Карабах» (засвидетельствованный в русском варианте) переводится армянским выражением Լեռնային Ղարաբաղ Lēṙnayin Łarabaƚ [«Нагорный Карабах»] (см. Микаэлян и др. 1992: 636), которое состоит из армянского слова «нагорный» и армяноязычной транскрипции исторически и этимологически азербайджанского топонима «Карабах». Однако в этом документе нет и следа слова «Арцах». Использование «Арцаха» в качестве замены традиционного азербайджанского названия «Карабах» стало распространяться лишь впоследствии в результате армянской сепаратистской, шовинистической и антиазербайджанской пропаганды как в СССР, так и за рубежом. Между тем, традиционное название региона «Карабах» использовалось и продолжает использоваться до сих пор на протяжении столетий в различных административных и политических документах (см. Heß 2020). Если, как Вы полагаете, «Арцах» был столь важным административно-политическим или даже историческим топонимом, то почему членам одного из ведущих политических органов Армянской ССР пришлось в 1921 г. использовать азербайджанское слово? Что касается моей ссылки на 1045 год, то это был последний год, когда реально существовавшая в античный и средневековый периоды провинция Арцах могла считаться частью армянского государства (Калпакян 1993: 112). Царство Багратидов, к которому до этого времени относилась эта провинция, перешло под власть Византии в 1045 г. (Асенбауэр 1993: 21; Крикорян 1993: 71, 74) и Сельджукидов — в 1064 г. (Врионис 1971: 89; Асенбауэр 1993: 21; Крикорян 1993: 71, 74), а его территория, частично совпадавшая с территорией советской Нагорно-Карабахской автономной области (НКАО), впоследствии так и не вернулась под какое-либо армянское политическое правление. В единственной (неэкспертной, журналистской) ссылке, которую Вы цитируете (Лайт и Фалконбридж) по этому вопросу, утверждается, что «армяне, которые являются христианами, заявляют о своем долгом историческом господстве в этом районе, восходящем к нескольким векам до нашей эры». Однако, поскольку предполагаемое «господство» в этом регионе (Карабахе), очевидно, было прервано после 1045 г., говорить о его «давности» (относительно сегодняшнего дня) нельзя. К сожалению, единственная ссылка, которая, по-видимому, является основой для Вашей интерпретации истории Карабаха, явно основана на искаженных фактах.

В этой связи позвольте обратить Ваше внимание на еще одну ошибку в отчете Лайта и Фалконбриджа. Они утверждают, что «на протяжении веков анклав находился под властью персов, турок, русских, османов и Советов». Это выдуманное утверждение, ибо ни одна часть Карабаха, включая Нагорный Карабах, никогда не была анклавом. В целом, Лайт и Фалконбридж явно не могут считаться надежными источниками, и уж тем более надежными историками, а их чрезвычайно короткий журналистский материал является не более чем краткой статьей, не содержащей практически никаких ссылок на предпосылки, приведшие к армяно-азербайджанскому конфликту. Посему он не должен использоваться в качестве единственной основы для построения образа истории Карабаха.

Стирая различия между древним названием «Арцах» и его современной интерпретацией, введенной в обиход армянскими националистами в XX веке, Ваш материал фактически пропагандирует армянский националистический дискурс, который желает предположить восход топонимической, демографической, политической и исторической преемственности армян [на рассматриваемые территории] к началу нашей эры. Однако такой преемственности не существует.

Остальная часть Вашего исторического отчета также содержит ряд фактических исторических ошибок. Начав подраздел (а) с декларации от 20 февраля 1988 г., Вы умалчиваете о том, что сей документ появился на свет в результате систематического националистического, а отчасти шовинистического, агрессивного армянского сепаратистского движения, начавшегося ещё в 1987 г., если не раньше. Ваше утверждение о том, что «Нагорный Карабах принял резолюцию с просьбой о передаче [НКАО] в состав Армении», также верно лишь отчасти, поскольку формулировка резолюции (принятой лишь некоторыми членами областного Совета, азербайджанские члены которого ещё до этого покинули ряды организации) осторожно избегает прямого требования об отделении Нагорного Карабаха от Азербайджана. Предлагаю Вашему вниманию собственный перевод с русского оригинала текста резолюции:

«Идя навстречу пожеланиям трудящихся НКАО, просить Верховный Совет Азербайджанской ССР и Верховный Совет Армянской ССР проявить чувство глубокого понимания чаяний армянского населения Нагорного Карабаха и решить вопрос о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР, одновременно ходатайствовать перед Верховным Советом Союза ССР о положительном решении вопроса передачи НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР.»[1]

После ознакомления с Вашим экспертным заключением у меня сложилось впечатление, что оно основано на односторонней проармянской интерпретации как исторических предпосылок, так и фактической ситуации. В подтверждение поддерживаемой Вами теории о готовящемся Азербайджаном «геноциде», Вы приводите заявление Российской Федерации, издание которого Вы считаете «примечательным» (стр. 8). В этом заявлении говорится, что так называемые российские миротворцы в регионе призваны «предотвратить массовую гибель гражданского населения Нагорного Карабаха». При всем уважении, насколько может быть достоверным подобное заявление, сделанное кровожадным правительством, развязавшим самую страшную с 1945 года войну в Европе, совершившим бесчисленные убийства и ужасные военные преступления, известным своей ложью и, самое главное, являющимся правительством одной из главных держав, ответственных за армяно-азербайджанский конфликт, продолжающийся как минимум 118 лет, и участвовавшим (в том числе и военным путем) в военных преступлениях и преступлениях против человечности, совершенных армянами в Нагорном Карабахе? Цитирование такого заявления без критического осмысления и релятивизации его историческими или политическими фактами служит лишь интересам российской и армянской пропаганды, легитимизирует терроризм, но не способствует созданию фактического образа действительности.

В заключение позвольте заявить, что Ваши доводы о том, что в Карабахе якобы имеет место «геноцид голодом», не кажутся мне вполне убедительными. На странице 13 Вашей статьи Вы ссылаетесь на замечание о геноциде, сделанное Францией в связи с формулировкой статьи II(c) Конвенции о геноциде. Во французском тексте говорится, что «[е]сли бы какая-либо группа людей [sic - М.Р.Х.] была посажена на такой мизерный паек, который привёл бы к ее неизбежной гибели, только потому, что она принадлежит к определенной национальности, расе или религии, данный факт также подпадал бы под категорию геноцида». Вы действительно верите, что община, насчитывающая якобы всего 120 тыс. человек (именно такую цифру называет Армения) в таком плодородном регионе, как Карабах, с обширными горными территориями, где возможно ведение натурального хозяйства и животноводства, имеющее давние и развитые традиции, особенно развитые в советское время (о значении натурального хозяйства в СССР см. труды Хлевнюка, 2018), достаточное количество природных водных ресурсов, может умереть от голода в середине лета? Как выясняется из Вашей статьи, были приняты меры по эвакуации тяжелобольных людей с территорий, контролируемых сепаратистами. Из этого также следует, что вместе с ними могли быть вывезены и люди, страдающие от острого недоедания. В Вашей статье отсутствуют какие-либо прямые доказательства или указания на то, что голод (как он определён на стр. 15 Вашего текста) действительно имеет место или может угрожать армянам Нагорного Карабаха как группе населения.

Не будучи юристом, я не в состоянии оценить степень соответствия между предварительным решением МСК (стр. 15) и реальным положением дел на местах. Однако мне, как неюристу, кажется, что даже Международный суд не говорит о «геноциде» в оккупированных армянами частях Карабаха как о факте, а лишь как о «правдоподобности» такого события (стр. 15). Что касается предполагаемой блокады, то, как сказано в приведенной Вами цитате на стр. 16, она «может повлечь за собой непоправимые последствия» в отношении некоторых жизненно важных прав (выделено мной). Это говорит лишь о возможности таких последствий, а не об установлении фактов, свидетельствующих о них.

Не касаясь юридических тонкостей вопроса, которым, естественно, и посвящен Ваш текст, меня не убеждает Ваше утверждение о том, что установление азербайджанского пограничного контрольно-пропускного пункта (КПП) в Лачинском коридоре может быть истолковано как средство подготовки геноцида. Многие страны, в том числе США и страны ЕС, имеют подобные КПП на своих внешних границах для предотвращения контрабанды людей и товаров, но их не обвиняют в подготовке геноцида.

Я заметил еще один противоречивый момент в Вашем анализе инцидента с контрабандой, о котором упомянул президент Алиев (стр. 20). С одной стороны, Вы пишете: «МККК внес ясность в этот инцидент». С другой стороны, на той же странице Вы пишете: «Случаи контрабанды должны быть надлежащим образом расследованы...». Утверждение о том, что инцидент был разъяснен, но в то же время должен быть расследован, не представляется логически последовательным объяснением, по крайней мере, с моей точки зрения. Если расследование еще не завершено, значит, не все выяснено.

Повторюсь, что я не являюсь ни юристом, ни экспертом по геноциду. Тем не менее, обвинение человека или государства в совершении геноцида представляется мне одним из самых сильных обвинений. Следовательно, такое обвинение должно выдвигаться только в том случае, если все сомнения в его обоснованности были надежно устранены. Откровенно говоря, упущения и неточности в исторической справке, которую Вы решили включить в свой текст, а также содержащиеся в нем противоречия могут свидетельствовать о том, что окончательный вердикт не может быть настолько безопасным и однозначным, как этого хотелось бы.

С уважением,

Д-р Михаэль Райнхард Хесс».