Баку, 30 марта, АЗЕРТАДЖ

Насколько чувство запаха помогает нам в современном мире? Обоняние — самое «химическое» из наших чувств. Как передает АЗЕРТАДЖ со ссылкой на журнал «Наука и жизнь», с его помощью мы узнаём, какие вещества находятся в окружающем нас воздухе. Но вместо точного списка всех «учуянных» соединений, как если бы наш нос был просто химическим анализатором, мы чувствуем запахи. Один и тот же запах может совершенно по-разному восприниматься двумя разными людьми — на это влияет множество факторов.

Если мы делимся с кем-то интересной новостью, то чаще всего используем такие слова, как «я увидел», «я прочитал» или «я услышал». Неудивительно, ведь больше всего информации мы получаем благодаря зрению и слуху. Другие органы чувств поставляют нашему мозгу куда меньше данных, но, тем не менее, и такая информация иногда становится крайне важной. Свежий тому пример — временная потеря обоняния у части больных, заразившихся новой коронавирусной инфекцией. Хотя сигналом тревоги в данном случае служит само отсутствие сигнала, именно обоняние может помочь нам вовремя обратиться за помощью и не подвергнуть опасности окружающих. Но насколько хорошо мы в целом ориентируемся в мире современных запахов и понимаем, какие запахи могут говорить об опасности?

Само по себе обоняние — одно из базовых чувств, доступных живым организмам. По сути, ощущение запаха или вкуса — это способность организма «учуять» определённые химические вещества в окружающей среде и как-то на это отреагировать. Одни из самых простейших «нюхачей» — бактерии. Они могут чувствовать изменения концентрации растворённых веществ и в зависимости от того, съедобное это вещество или ядовитое, перемещаться к источнику запаха или, наоборот, от него.

Конечно, у животных и человека обоняние устроено гораздо сложнее, да и функций у чувства запаха много, и не обо всех из них нам пока известно. Среди зверей есть виды с поразительной чувствительностью обоняния, и пальма первенства, по-видимому, принадлежит, как ни странно, не собакам, а слонам. Но даже у животных, с обонянием у которых, мягко говоря, не очень, вроде тех же птиц, иногда обнаруживаются удивительные способности, указывающие, что нюх у них всё-таки есть. Например, буревестники используют обоняние как одно из чувств, помогающее им найти самый короткий путь домой. Даже у людей время от времени обнаруживаются неочевидные способности, которые у нас есть благодаря обонянию — запахи могут влиять на наше поведение, даже если мы сами этого не осознаём.

Но чаще всего мы всё-таки сталкиваемся с запахами, которые вполне осознанно чувствуем и идентифицируем. Запах цветущих деревьев, кофе или свежей выпечки — у всех этих запахов есть не только определение, но и вполне однозначная привязка к источнику. Мы очень удивимся, если кофе вдруг будет пахнуть булкой. Вообще натуральные, если так можно выразиться, запахи — это чрезвычайно сложные объекты. В большинстве случаев не существует какой-то одной молекулы, которая пахнет, к примеру, как спелый фрукт. То, что мы чувствуем как запах спелого цитруса, представляет собой результат воздействия больше сотни различных летучих веществ на наши обонятельные рецепторы. После чего наш мозг ещё и обрабатывает полученный от рецепторов сигнал, придавая ему вдобавок свою уникальную эмоциональную окраску. Поэтому к индивидуальным физиологическим особенностям обоняния, которые у разных людей могут заметно отличаться, добавляется ещё и наше собственное восприятие запаха. Для кого-то аромат свежеиспечённого хлеба на улице — это запах детства, а для кого-то — невольный попутчик по дороге на нелюбимую работу. Впрочем, город дарит нам не только аромат выпечки и цветущих садов, но и множество других запахов, к которым у каждого из нас может быть разное отношение.

Автомобили, промышленное производство, дорожные и строительные работы, даже банальная сезонная окраска фасадов домов и изгородей — всё это наполняет городской воздух разнообразными запахами. Мы привыкли считать запах своего рода эквивалентом степени чистоты, а значит, и безопасности вдыхаемого воздуха. Однако это правило работает не всегда: не всё, что пахнет, представляет прямую опасность для здоровья, и не всё что не имеет запаха — безопасно.

Концентрацию какого-либо вещества в воздухе принято измерять и сопоставлять с нормой предельно допустимой концентрации (ПДК). Считается, что если содержание вещества в пробах воздуха меньше предельно допустимой концентрации, то оно не причиняет никакого вреда здоровью. Поэтому за соблюдением ПДК следят соответствующие службы: на предприятиях, в городе или в любых других местах, где качество воздуха может ухудшиться. Наличие же или отсутствие запаха связано с другим параметром — с порогом чувствительности. Этот фактор не связан напрямую с ПДК, потому что определяется нашей способностью оценить наличие запаха с помощью уникального прибора — нашего собственного носа. Запахи часто представляют собой сложную смесь пахучих веществ, состав которой не так просто установить, а то и вовсе невозможно.

Наше чувство обоняния помогает без труда определять опасные для жизни соединения: в первую очередь те, которые указывают на несъедобность пищи. Неудивительно, что человеческий нос очень чувствителен к путресцину и кадаверину, определяющим запах гнилого мяса, а сероводород (запах тухлых яиц) и меркаптаны наши органы обоняния улавливают в концентрациях в сотни, а то и тысячи раз меньших, чем те, которые представляют угрозу для здоровья. Но в современном мире мы можем столкнуться с опасными веществами, запах которых почувствуем поздно, а то и вовсе не заметим.

Например, это может быть угарный газ, запах которого мы совершенно не чувствуем, но именно это простое химическое соединение ежегодно уносит жизни из-за неосторожного обращения с печками и каминами. Есть и другие вещества, с которыми можно повстречаться на производстве или в быту, и которые не имеют запаха или порог чувствительности, для которых сильно выше ПДК. Простой пример — ртуть из обычного градусника. У неё нет никакого запаха, но при этом её пары чрезвычайно вредны. Поэтому для ответа на вопрос, вредно ли дышать тем или иным воздухом, нужно оценивать именно концентрации вредных веществ и сравнивать их с предельными концентрациями, а не полагаться только на отсутствие запаха.

Есть и обратный пример: обладающая ярко выраженным кислым запахом уксусная кислота. Она используется не только при варке борща, но и на предприятиях химической промышленности, например при производстве терефталевой кислоты. Из неё получают полиэтилентерефталат — полимер, из которого потом изготавливают прозрачную пластиковую тару для воды, соков и других жидкостей. Запах уксуса в быту, например при добавлении его как соуса к пельменям, вызывает аппетит, а при встрече с этим же запахом на улице, человек может начать испытывать дискомфорт — это именно та ситуация, когда запах можно определить, но физического вреда он не несёт.

Другое дело, что даже неопасные напрямую для здоровья вещества могут, тем не менее, снижать качество жизни. Как уже говорилось, восприятие запахов индивидуально, и у части людей тот или иной запах может вызывать и нарушения сна, и другие негативные эффекты. Поэтому помимо отсутствия в воздухе вредных для здоровья концентраций опасных веществ, в нормативы качества воздуха постепенно включают по аналогии с ПДК и ограничения для запахов — предельно допустимые нормативы запахов. Как с тем же запахом свежего хлеба — хорошо время от времени вдохнуть приятный аромат, но не всем будет по душе жить рядом с хлебозаводом и не чувствовать, кроме хлебных, никаких других запахов (пусть даже никто не сможет отравиться, понюхав свежую булку).

Когда мы говорим о предельно допустимой концентрации какого-нибудь загрязнителя, то нужно понимать, что существуют разные ПДК, что называется, на разные случаи жизни. Как минимум, есть ПДК загрязняющих веществ для рабочей зоны, а есть, для воздуха в городах и сёлах. Возьмём, например, тот же сероводород — безопасная концентрация этого газа в рабочих помещениях установлена на уровне почти в тысячу раз выше порога чувствительности. Например, на нефтеперерабатывающем заводе, где сероводород образуется в результате очистки топлива от примесей серы, вполне нормально чувствовать этот запах, если концентрация самого газа находится в допустимых пределах. Однако если мы посмотрим на ПДК сероводорода не для завода, а для жилой местности, то здесь это значение установлено уже ниже порога чувствительности нашего носа. То есть воздух, которым мы дышим постоянно, не должен вообще пахнуть этим зловонным газом. Аналогичная история с аммиаком — другим широко распространённым в промышленности газом с резким характерным запахом. На заводе запах аммиака допустим, а в жилой зоне — нет. Кстати говоря, аммиачное зловоние часто приходит к нам не с химических заводов, а с ферм, птицефабрик и даже конюшен, где самый настоящий аммиак в больших объёмах выделяется из помета животных. Впрочем, в сельском хозяйстве хватает и своих «натуральных» и не самых приятных запахов.

Ответственные компании внедряют на производстве современные системы очистки, модернизируют техпроцессы, чтобы снизить объёмы выбросов и в целом направлены на минимизацию воздействия на окружающую среду. Впрочем, и антипримеры производств-загрязнителей, к сожалению, не составит большого труда найти. Так стоит ли полагаться на обоняние, оценивая опасность воздуха для здоровья? И да, и нет. С одной стороны, отсутствие запаха совсем не означает безвредность воздуха. Поэтому точный ответ здесь даст только качественная лабораторная диагностика и определение всех возможных загрязнителей. С другой стороны, и наличие запаха не служит однозначным доказательством наличия в воздухе опасных для здоровья концентраций веществ, хотя приятного в этом, конечно, мало. Но для надёжного определения опасности нужно всегда отделять запах от его причины — от концентрации вещества. Наш нос хоть и прекрасный «инструмент» для познания окружающего мира, но в плане получения точных цифр полагаться на него всё-таки не стоит.