Баку, 1 мая, Анара Ахундова, АЗЕРТАДЖ

Ольга Домнина - известная пианистка, лауреат многих международных конкурсов, выпускница Российской академии музыки имени Гнесиных и лондонской Королевской академии музыки. Наряду с сольными концертами, выступает с камерными и симфоническими оркестрами на мировых сценах. Большое место в концертной деятельности Ольги занимает творчество азербайджанских композиторов. Интерес пианистки к музыкальному искусству Азербайджана настолько велик, что ее называют пропагандистом азербайджанской музыки. Более 10 лет пианистка живет на Сицилии (Италия) и ездит с концертами по всей Европе.

В беседе с АЗЕРТАДЖ Ольга рассказала о том, как она заинтересовалась азербайджанской музыкой и как начала ее популяризировать.

- Ольга, как Вы впервые познакомились с азербайджанской музыкой? Чем она привлекла вас?

- Я изучала биографию Дмитрия Шостаковича и часто сталкивалась с именем его выдающегося ученика, азербайджанского композитора Кара Караева. Когда я решила послушать музыку «Семи красавиц», то сразу же и навсегда поддалась обаянию прославленного «Вальса», «Прекраснейшей» и «Танца Айши». Эти мелодии долгое время звучали в моей музыкальной памяти. Позже я познакомилась с подлинной жемчужиной фортепианных миниатюр ХХ века, с его «Двадцати четырьмя прелюдиями», и когда Министерство культуры Азербайджана пригласило меня к участию в грандиозном праздновании столетия со дня рождения Кара Караева, которое отмечалось в 2018 году, я включила их в свой репертуар. После исполнения «Прелюдий» в Италии, когда публика устроила восторженный прием сочинениям Кара Караева, мне стало ясно, что в Европе нужно гораздо активнее, чем это происходит сегодня, пропагандировать азербайджанскую музыку. И по мере возможностей стараюсь осуществлять эту миссию.

- Что есть в азербайджанской музыке уникального?

- У азербайджанской классической музыки поистине удивительная судьба. Шостакович, приняв в свой класс феноменально одаренного Кара Караева, фактически поменял ход истории азербайджанской музыки. Все те слои народной музыки, характерной для Азербайджана, в сочетании с абсолютно европейской школой Шостаковича, создали неслыханный сплав не только в творчестве самого Кара Караева и его учеников, но и в учениках его учеников. Так наступил новый этап развития азербайджанской музыки, продолживший традиции первой оперы на Востоке, легендарной «Лейли и Меджнун» великого Узеира Гаджибейли. Послушайте, например, сколько боли в состоянии выразить один из «музыкальных правнуков» Шостаковича, Эльмир Мирзоев, в своем шедевре «Пять стилей для фортепиано».

- Ольга, а кроме Кара Караева, творчество какого композитора Вас особенно трогает?

- Мое последнее открытие - это музыка Рахили Гасановой. Лет пять назад я оказалась в Баку в нотном отделе Национальной библиотеки в поисках новых для меня композиторов. И среди разных партитур обнаружила копию рукописи цикла прелюдий «Чешмэ» Рахили Гасановой. Пробуя наиграть эти прелюдии на расстроенном пианино Национальной библиотеки, я сразу же поняла, что передо мной как бы венецианские зеркала, покрытые патиной, и веками хранящие в себе не историю Венеции, а в данном случае всю историю Азербайджана - мне казалось, что я чувствую пульс земли древнего Азербайджана, смотрю на местные танцы и тоже прыгаю через огонь вместе со всеми. Рахиля Гасанова в своих прелюдиях рассказывает мне нечто потаенное, чего, как мне кажется, я никогда не узнаю ни из одной книги о дорогой моему сердцу стране. А моя первая музыкальная влюбленность в азербайджанского автора - это, конечно, Фарадж Караев. В первую очередь, его музыка для меня очень религиозна, он забирается на немыслимые высоты размышления о вечности, жизни и смерти. Если, условно говоря, творчество Гасановой для меня - это «Книга Бытия», то Фарадж - это «Апокалипсис». И, несмотря на то, что каждый из них использует совершенно разные музыкальные средства, у них есть одно общее кратное - их музыка трансцендентна. Фарадж Караев и Рахиля Гасанова в состоянии обратиться к подсознанию своего слушателя. Интересно, что мои слова нашли подтверждение на последнем концерте моей новой программы современной азербайджанской музыки «Палитры», состоявшемся в апреле в Умео (в Швеции), на Днях национальных фестивалей, слушатели – а большей частью это были музыканты – подходили ко мне, говоря, что музыка азербайджанских композиторов их загипнотизировала и ввела в транс. Поэтому я искренне думаю, что лучших послов азербайджанской культуры, чем, скажем, Фарадж Караев и Рахиля Гасанова, нам не найти, они - настоящие медиумы музыкальных традиций своей родины.

- В каких еще странах Вы заметили особый интерес к азербайджанской музыке?

- Мне кажется, что в каждой стране интерес к азербайджанской музыке по-своему особый. С декабря прошлого года я выступаю в Европе с «Палитрами» и вижу, как многое, конечно, зависит от самих основных культурных традиций отдельно взятой страны. Например, в Англии, в Кембридже, где я сыграла в этом феврале, после концерта слушатели задавали мне вопросы – это были вопросы людей явно сведущих не только в европейской музыке, но и в восточной тоже. Но это и неудивительно, так как известно, что в Великобритании уживаются представители самых разных народов и религиозных конфессий. А вот в Италии, где и состоялась мировая премьера «Палитр», ситуация была практически противоположная. На мой концерт пришли слушатели, не только знающие наизусть оперы Верди, но и считающие, что на Верди вся музыка собственно и закончилась. Говоря на языке тяжелоатлетов, я понимала, что «этот вес взять» будет очень сложно. Но бурные аплодисменты и выражение восторга в конце выступления уверили меня в очевидном успехе моего начинания. После этого итальянского концерта азербайджанским «Палитрам» - а это Кара Караев, Фарадж Караев, Рахиля Гасанова, Эльмир Мирзоев и Аяз Гамбарли - уже никакая публика не страшна.

- А как сами азербайджанцы, которые приходят на ваши концерты, реагируют на ваше исполнение?

- Судя по всему, азербайджанской публике нравятся мои интерпретации, после концертов я слышу немало теплых слов. Подчеркну, что я не принадлежу к азербайджанской исполнительской школе, сознательно ищу собственные пути решения задач, поставленных композиторами, и только потом позволяю себе познакомиться с тем, что делают в этом направлении мои азербайджанские коллеги. Таким образом, я стараюсь раскрыть суть сочинения по-своему, рассматривая нотный текст, что называется, «незамыленным» взглядом. В этом есть определенный риск, но что такое исполнитель без своего собственного взгляда на сочинение? Ведь в этом и состоит наша профессия. Есть несколько азербайджанских коллег, мнению которых я доверяю, один из них - композитор Фарадж Караев, а к остальной критике отношусь спокойно – это вполне нормальное явление.

- Ольга, Вы не раз бывали в Азербайджане. Как Вам азербайджанский менталитет?

- Да, я много раз была в Азербайджане, с огромным удовольствием через своих бакинских друзей постигаю местную жизнь и культуру, и у меня давно уже сложилось впечатление, что я могла бы без единого маната прилететь в Баку, и, тем не менее, для меня всегда будет готов «и стол, и дом». И даже если по каким-то неведомым обстоятельствам я останусь в городе одна, без друзей и знакомых, сам Баку укроет меня своим шелковым покрывалом. Все это и составляет мой Азербайджан!