Стокгольм, 10 июля, АЗЕРТАДЖ

Орган! Его называют королем музыкальных инструментов. Тысячи труб, мощное звучание и почти безграничные музыкальные возможности сделали орган символом величия и торжественности. Играть на нем непросто – для этого нужны годы обучения, виртуозное владение не только руками, но и ногами, а также исключительная музыкальная подготовка. Среди тех, кто посвятил этому инструменту свою жизнь, – и наша соотечественница Нигяр Гахраманова, которая уже много лет живет и работает в Норвегии.

Президентский и стипендиат норвежского Фонда Ингара Дублуга, выпускница Норвежской музыкальной академии и Королевского колледжа музыки в Лондоне, лауреат международных конкурсов в интервью корреспонденту АЗЕРТАДЖ рассказала об особенностях профессии органиста, своем творческом бренде CantORganistA, а также поделилась мечтой, которую надеется однажды воплотить в жизнь.

- Почему именно орган?

- Музыкальное образование я начала с фортепиано. Но все изменилось в 2010 году, когда благотворительная организация World in Need пригласила меня в Великобританию. Там я выступила с двумя сольными концертами как пианистка и вокалистка. Все собранные средства были направлены на помощь беженцам и вынужденным переселенцам, пострадавшим в результате Первой Карабахской войны.

Именно во время репетиции в одной из церквей я впервые увидела орган. Мне сразу захотелось понять, что это за инструмент. Я села за него, прикоснулась к клавишам - и уже с первых звуков поняла, что произошло что-то особенное. Я почувствовала, что именно этот инструмент способен выразить меня такой, какая я есть. Его величественное звучание позволяло передать мой внутренний протест, энергию и музыкальную страсть именно так, как мне всегда хотелось. Этот почти неземной звук настолько меня поразил, что в тот же момент я сказала себе: «Я буду не пианисткой, а органисткой». Тогда я окончательно поняла, что фортепиано уже не дает мне возможности выразить себя так глубоко, как мне хотелось. Возможно, это чувство жило во мне с детства, но именно орган стал тем инструментом, который позволил моему внутреннему голосу зазвучать в полную силу.

Наверное, я выбрала более сложный путь. Но ни разу об этом не пожалела.

- Насколько сложно освоить этот инструмент?

- Нелегко! Я бы даже сказала, что очень сложно. Сложность органа заключается не только в его устройстве, но и в самой технике исполнения. Органист одновременно играет руками и ногами. Если у фортепиано всего три педали, то у органа есть полноценная педальная клавиатура диапазоном около двух с половиной октав, где каждая нота исполняется ногами. Во время игры мозг должен одновременно контролировать движения рук и ног, координировать их и распределять внимание сразу между несколькими процессами. При этом руки работают не на одной клавиатуре. В зависимости от размера инструмента орган может иметь несколько мануалов - то есть, несколько клавиатур.

Для каждого мануала предусмотрены свои регистры, отвечающие за тембр звучания. Обычно при нажатии одной клавиши звучит одна труба. Но существуют микстуры и обертоновые регистры, при включении которых одна клавиша приводит в действие сразу несколько труб. Именно поэтому общее количество труб в органе исчисляется тысячами.

Когда начинаешь понимать, насколько сложен этот инструмент, невольно задаешься вопросом: «Каким выдающимся умам удалось придумать, спроектировать и объединить всю эту невероятно сложную систему в одном музыкальном инструменте?».

Но мало просто освоить технику игры. Органист должен хорошо знать устройство инструмента, разбираться в регистрах и понимать особенности каждого органа. Они отличаются размерами, количеством мануалов, набором регистров и даже характером звучания. Поэтому принцип «потренировался дома, приехал и сыграл концерт» здесь просто не работает. Перед каждым выступлением необходимо заранее познакомиться именно с тем инструментом, на котором предстоит играть. Обычно на это уходит не меньше трех-четырех часов. За это время я изучаю регистры, подбираю тембровые сочетания для каждого произведения, программирую их и заношу в память инструмента. Во время концерта эти комбинации постоянно меняются в зависимости от музыкального материала, динамики и характера исполнения.

При этом я не просто играю. Я сама переворачиваю страницы нот, а при необходимости самостоятельно переключаю регистры. С помощью специальных кнопок вызываю заранее запрограммированные тембровые комбинации, чтобы добиться нужного звучания в каждом эпизоде произведения.

У многих органистов во время концертов есть ассистент, который переворачивает страницы партитуры и переключает регистры. Я же привыкла делать все это сама.

- За вашими плечами обучение в ведущих музыкальных учебных заведениях Азербайджана, Норвегии и Великобритании. В чем сходство и различия в системе подготовки органистов в этих странах, и чему вы научились в каждой из них?

- Традиция органного исполнительства в Азербайджане в основном ориентирована на подготовку концертных органистов. Однако сама эта традиция сравнительно молодая. Органная школа в нашей стране начала формироваться лишь в XX веке. Первый орган в Баку был установлен в Церкви Спасителя, более известной как Лютеранская кирха, в 1899 году.

Позднее в Бакинской музыкальной академии была открыта специальность «орган», а развитие этого направления стало возможным благодаря усилиям ряда преподавателей. Поэтому азербайджанская школа органного исполнительства пока не имеет многовековой истории. Для нашей страны это относительно новая сфера, возможности практического применения которой пока весьма ограничены.

Само обучение игре на органе уже непросто. Чтобы заниматься на этом инструменте, необходим постоянный доступ к нему, а это возможно лишь в консерватории или в Кирхе. Поэтому студент, выбравший эту специальность, довольно быстро начинает задаваться вопросом: «Где я смогу работать после окончания учебы и как буду зарабатывать на жизнь?».

Это объясняется тем, что Азербайджан не является христианской страной, а орган традиционно звучит именно в церквях. Фактически действующий орган у нас есть только в Кирхе. То есть, речь идет, по сути, всего об одном рабочем месте для одного органиста.

Конечно, есть и другие возможности. Органисты могут совмещать преподавание с концертной деятельностью, выступая в Кирхе и Бакинской музыкальной академии.

Что касается Норвегии и Великобритании, то там органная традиция, конечно, гораздо древнее, поскольку она тесно связана с церковью. Органистов готовят прежде всего для работы в приходах. Они не только выступают с концертами, но и сопровождают богослужения, несут ответственность за музыкальную жизнь церкви.

Именно поэтому в консерваториях готовят не просто органистов, а универсальных церковных музыкантов. В программу обучения входят хоровое дирижирование, аранжировка, импровизация, аккомпанемент на фортепиано и другие дисциплины, необходимые для работы в приходе. В этом и заключается главное отличие от системы подготовки органистов в Азербайджане.

- Работа церковного органиста отличается от выступлений на концертной сцене. В чем, на ваш взгляд, заключается главная особенность этой профессии?

- Церковный органист – это не просто музыкант, играющий на органе. Как я уже говорила, он отвечает практически за всю музыкальную жизнь прихода. В Норвегии такую должность называют церковным музыкантом, а в Великобритании – музыкальным руководителем.

Кроме того, вместе с пастором церковный музыкант посещает дома престарелых, где исполняет музыку для их жителей. Он играет во время богослужений, на крещениях, конфирмациях, свадьбах, похоронах и других церковных мероприятиях. То есть, его профессия гораздо шире, чем просто концертное исполнительство.

Можно сказать, что если музыка сопровождает человека на протяжении всей жизни, то именно церковный музыкант находится рядом с ним в самые важные ее моменты. Он играет при крещении, сопровождает конфирмацию, свадьбу, а затем и проводы человека в последний путь. Именно поэтому профессия церковного органиста в Европе пользуется таким уважением.

Нередко бывает, что органист служит в одной и той же церкви сорок или пятьдесят лет. Люди из прихода подходят к нему и говорят: «Вы играли на моем крещении, на моей конфирмации, на моей свадьбе. Я очень хочу, чтобы однажды вы сыграли и на моих похоронах». Для Норвегии такие слова совершенно естественны. Я не раз слышала их от других органистов и сама сталкивалась с подобными ситуациями. Они глубоко трогают и производят сильное впечатление. В такие моменты понимаешь, что для людей ты не просто музыкант, а часть самых важных, самых памятных и самых эмоциональных моментов их жизни.

Если сравнить с Азербайджаном и вообще с мусульманскими странами, то на похоронах религиозную часть обряда проводит мулла – он читает Коран и совершает необходимые религиозные обряды. В христианской традиции эти обязанности разделены. За духовную часть отвечает пастор, а за музыкальную – церковный музыкант, то есть, органист.

Большое значение придается и концертам, которые проходят в церквях. Если органист организует концерт, прихожане с удовольствием приходят его поддержать. В такие дни в церкви царит особая праздничная атмосфера.

- Вы также являетесь автором проекта CantORganistA, в котором соединяете органное исполнительство и вокал. Как родилась эта идея и что для вас означает образ «поющей органистки»?

- CantORganistA - это не название какого-либо проекта. Это мой личный бренд, мое творческое имя. В классической церковной музыке cantor (лат.) – это человек, который руководит пением прихожан или исполняет литургические песнопения во время богослужения, а organista - «женщина-органист». Таким образом, CantORganistA – это музыкант, который одновременно играет на органе и поет.

Расскажу, как появилась эта идея.

На самом деле все началось задолго до моего переезда в Норвегию. Еще в гимназии искусств я училась сразу по двум специальностям – вокалу и фортепиано. Поэтому, когда позже я начала заниматься органом, мысль соединить игру с вокалом возникла совершенно естественно. Так постепенно сочетание органного исполнительства и вокала стало одной из главных особенностей моего творческого стиля.

Первым произведением, которое я исполнила таким образом, стала народная песня «Сары гялин». Позже я включила ее в попурри, объединив три народные мелодии - азербайджанскую «Сары гялин», норвежскую Mitt hjerte alltid vanker и турецкую Üsküdar’a Gider İken. Мне удалось подобрать общую тональность, благодаря которой эти три совершенно разные мелодии естественно слились в единое музыкальное произведение.

Когда я увидела, с каким интересом публика принимает такое исполнение и насколько тепло оно воспринимается на концертах, я поняла, что эту идею нужно развивать дальше.

Тогда я стала обращаться к профессиональным композиторам с предложением писать специально для меня произведения, основанные на синтезе азербайджанской музыкальной традиции с народной музыкой других стран.

Одним из первых таких проектов стала «Фантазия мугама» (Mugham Fantasia), созданная вместе с моим другом - иранским композитором и исполнителем на сантуре Мурсейидом Хусейни Панахом. Азербайджанская и иранская музыкальные традиции, особенно искусство мугама, имеют общие исторические корни, поэтому наше сотрудничество сложилось очень естественно. Я всегда говорю, что мугам удивительно органично звучит на органе. В этом звучании есть что-то настолько естественное, что кажется, будто мугам и орган созданы друг для друга.

С программой «Фантазия мугама» мы провели небольшой гастрольный тур, выступив в пяти церквях Норвегии.

Именно после этого опыта я поняла, что могу реализовать подобную идею и самостоятельно – без участия других инструментов. Тогда я решила заказывать композиторам произведения, специально написанные для такого формата исполнения.

Сегодня у меня уже есть три подобных проекта, основанных на синтезе азербайджанской музыкальной культуры с норвежской музыкальной традицией. Два из них были созданы в сотрудничестве с норвежскими композиторами - Хенриком Эдегордом и Шеллем Мерком Карлсеном.

Следующим проектом, которого я ждала с особым волнением, стала «Сюита для CantORganistA».

Мы реализовали ее вместе с азербайджанским композитором Галибом Гасан оглу, который уже много лет живет в Норвегии. Для меня он написал произведение «Дочь огня» (Odlar qızı).

Над сюитой мы работали вместе, обсуждали музыкальный материал, тексты, аккомпанемент. Галиб муаллим хотел, чтобы во время нашей совместной работы я не просто участвовала в создании произведения, но и училась. Он очень многому меня научил. Для меня было огромной честью работать с человеком, который был учеником Кара Караева, Фикрета Амирова и Хаяма Мирзазаде. Возможность вместе с таким мастером создавать новую музыку я воспринимаю как большое счастье и огромную профессиональную честь.

Мировая премьера сюиты состоялась 29 апреля этого года в кафедральном соборе норвежского города Тенсберг. Этот концерт я также посвятила 80-летнему юбилею Галиба Гасан оглу.

Сегодня меня уже приглашают на концерты именно под моим творческим брендом CantORganistA.

- Удивительно, что два азербайджанских музыканта нашли друг друга вдали от родины - в небольшом норвежском городе, где впоследствии родились ваши совместные проекты.

- У нас действительно очень необычная история знакомства. И началась она задолго до нашей первой встречи – когда мне было всего шесть лет.

Я родилась в Сумгайыте. Мама заметила мои музыкальные способности и каждый день возила меня на занятия в Бакинскую гимназию искусств. Со временем ежедневные поездки из Сумгайыта в Баку стали слишком тяжелыми, и мы переехали в столицу, где начали жить на съемной квартире. Но дома не было пианино, а значит, я не могла ежедневно заниматься. Это очень беспокоило мою преподавательницу по фортепиано. У нее была подруга - Севда ханум, работавшая в одной из норвежских гуманитарных организаций, и она попросила узнать, нельзя ли помочь талантливой девочке из Азербайджана приобрести пианино.

По просьбе моей преподавательницы и под впечатлением от моего исполнения Севда ханум обратилась к руководству организации, где работала, с просьбой помочь нашей семье купить пианино, чтобы я могла заниматься дома. Так у меня появился собственный инструмент.

Я часто шучу, что именно тогда для меня и начались «черные деньки». Ведь с этого момента у меня больше не осталось ни одного оправдания, чтобы не заниматься. Ежедневные 5-6 часов за пианино стали частью моей жизни, и избежать этого уже было невозможно. В подростковом возрасте, когда у меня были трудные периоды и дома, и в школе, была одна песня, которую я часто играла и пела для себя. Ее автором был Галиб Гасан оглу, а называлась она «Ты пришел в этот мир» (Sən Dünyaya gəldin ki). Именно эта песня помогала мне пережить тяжелые моменты и становилась для меня источником утешения.

Прошли годы. Я приехала в Норвегию учиться по годичной программе International Diploma в Музыкальной академии имени Грига. Именно там от преподавателей и азербайджанских студентов я впервые услышала, что в сборнике церковных хоралов есть произведения азербайджанского композитора. Как азербайджанку, эта новость меня очень обрадовала, и мне сразу захотелось познакомиться с автором. В сборнике хоралов имя композитора было указано как Галиб Гасан оглу. Когда я начала искать в интернете его произведения, неожиданно услышала знакомую мелодию – ту самую песню, которую много лет назад пела сама. Только теперь она звучала на норвежском языке и называлась La den brenne. Эта музыка вновь глубоко меня тронула. И тогда я поняла, что у меня появилась возможность познакомиться с человеком, который написал эту прекрасную песню.

Я взяла у однокурсников номер телефона и позвонила. На звонок ответила его супруга. Ее звали Севда ханум. И во время разговора неожиданно выяснилось, что это именно та самая Севда ханум, которая много лет назад помогла нашей семье приобрести пианино. Для меня это было совершенно невероятно. Благодаря ее доброте у меня когда-то появился инструмент, я стала пианисткой, затем органисткой и спустя много лет приехала именно в Норвегию – страну, где они уже давно жили. У меня было ощущение, будто судьба специально привела меня сюда, чтобы я наконец смогла сказать этим людям простое человеческое «спасибо».

Тогда я окончательно поняла, что все это было не просто чередой случайностей. Один из этих людей когда-то помог мне своим добрым поступком, другой – своей музыкой. И мне кажется, что наша встреча в Норвегии была настоящим подарком судьбы, а может быть, и Божьим замыслом.

- В декабре 2024 года вы выступили в Зале камерной и органной музыки Азербайджанской государственной филармонии имени М.Магомаева. Планируете ли вы в ближайшее время вновь выступить перед азербайджанской публикой?

- Да, спустя 11 лет после моего переезда в Норвегию мне наконец посчастливилось вновь выступить с концертной программой в Азербайджане. По поручению заведующей отделом по гуманитарной политике, вопросам диаспоры, мультикультурализма и религии Администрации Президента Фарах Алиевой, в Зале камерной и органной музыки Азербайджанской государственной филармонии состоялся мой сольный концерт с участием Государственного камерного оркестра имени Кара Караева под управлением Заслуженного артиста Фахреддина Керимова.

Там где впервые в Азербайджане прозвучал Концерт для органа и камерного оркестра норвежского композитора и органиста Йона Лауквика, который по моему приглашению приехал в Баку.

Кроме того, концерт стал данью памяти нашему выдающемуся композитору Севде Ибрагимовой. В программе прозвучал ее Концерт для органа и камерного оркестра, который не исполнялся уже 25 лет. Мне удалось вернуть это произведение на сцену, и для меня это имело огромное значение. Ведь уже сам факт, что азербайджанский композитор - женщина - создала концерт для органа и камерного оркестра, является важным событием в истории нашей музыкальной культуры. Для меня этот концерт стал настоящим праздником норвежской и азербайджанской органной музыки.

Мне очень хотелось бы исполнять это произведение и за рубежом, знакомить мировую публику с музыкой азербайджанских композиторов и, тем самым, популяризировать наше музыкальное наследие. Именно в этом я вижу свою миссию - с помощью органной музыки строить мост между музыкальными культурами Азербайджана и Европы.

В Азербайджане очень много талантливых музыкантов – исполнителей на самых разных инструментах, в том числе и органистов. Я с большим нетерпением жду возможности выйти с ними на одну сцену и создать совместные проекты.

Но одна из самых заветных моих мечтаний – однажды сыграть на органе в Карабахе. Я бы очень хотела исполнить там «Баяты-Шираз» – не только сыграть его на органе, но и спеть.

Я искренне верю, что однажды в концертном зале Карабахского университета в Шуше появится орган. Очень хочется, чтобы там звучали прекрасные органные концерты, а мне посчастливилось стать одним из музыкантов, которые откроют эту новую страницу в истории музыкальной культуры Карабаха.