Вот он, этот портрет работы выдающегося мастера живописи…

Незаурядное, озаренное внутренним светом тонкое юношеское лицо… Устремленный в неизвестность задумчивый, мечтательный взгляд… Разлет широких бровей и нестандартный разрез огромных глаз, поражающих глубиной… А по резко очерченным губам скользит едва уловимая улыбка…

Такими, кажется, изображали раньше героев восточных миниатюр…

Но человек, которого нарисовал много лет назад, где-то в 60-х годах прошлого столетия, уже тогда заявивший о себе Тогрул Нариманбеков, назвав портрет «Молодой поэт», - вполне реальное лицо. Более того, лицо, довольно хорошо знакомое мне, автору предлагаемого эссе. Потому, наверное, вглядываясь в эту, сделанную живописцем в несколько стилизованной манере работу, я невольно вспоминаю то далекое время, когда мне довелось узнать того, на ком остановил свой взор известный художник.

…Искендер Ахундов, - а именно о нем речь, - заведовал тогда в ЦК партии сектором печати, позже стал заместителем заведующего отделом пропаганды. А пришел он в партийный орган, причем, поначалу на должность инструктора, только перешагнув тридцатилетний рубеж. Пришел из издательства ЦК - там, кажется, его и приметил тогдашний секретарь по идеологии Шихали Курбанов. Возможно, секретарю Искендер, выпускник Московского полиграфического института, уже успевший к тому времени поработать и в Азернешре, приглянулся своей серьезностью, деловитостью, а, может, ему пришлись по душе рекомендации коллег молодого специалиста, представивших его как человека весьма образованного, даже не по возрасту. И весь недолгий период, пока Искендеру, по его собственному признанию, посчастливилось работать с Шихали Курбановым, как известно, творческим, доброжелательным и очень демократичным человеком, он ощущал внимание к себе и даже симпатию со стороны своего руководителя. Это окрыляло, вселяло уверенность и желание всегда соответствовать назначению.

Впрочем, к делу, которым он занимался, Искендер Ахундов всегда относился с огромной ответственностью. Внутренне свободный от какого-либо проявления снобизма, он, работник высокого по уровню учреждения, во имя дела не гнушался ничем - мог и письмо проверить на месте, и встретиться с жалобщиком, и обязательно стремился довести начатое до конца. Помню, как радовался, когда, восстановив попранное бюрократами из райисполкома право больничной санитарки на получение квартиры, сообщал ей по телефону, чтоб шла за ордером. А попало это дело к Искендеру, ответственному за печать, только потому, что женщина жаловалась на редакцию газеты «Бакинский рабочий», отделавшуюся от нее короткой отпиской.

Все, кто знал Искендера близко, с доброй улыбкой говорили: да он - не от мира сего. А,знаете, почему? Он не понимал, вернее, не желал понимать, как это можно - сегодня не ответить на приветствие человека, перед которым вчера расшаркивался, или отказать в справедливом отношении к тому, кто оказался отлученным, скажем, от должности. Как-то Искендер с возмущением рассказывал о таком случае: очень именитый и уважаемый писатель долго не мог издать у себя в республике свое очередное произведение только потому, что его, занимавшего некоторое время высокий пост, посчитали нужным сместить. Ну и что?! Разве власть бывает вечной?! Искендер, работая в ЦК, сумел, конечно, восстановить справедливость. А мне в связи с этой историей почему-то вспомнились строки из Завещания великого колумбийского писателя Габриэля Гарсиа Маркеса: «…каждый хочет жить на вершине горы, не догадываясь, что истинное счастье ожидает его на спуске».

Естественно, система, в которой мы в те времена жили, сковывала, диктовала нам стиль жизни и линию поведения, идущие подчас вразрез с нашим нутром, с данной нам свыше сутью. Люди, подобные Искендеру Ахундову, кажущиеся на первый взгляд нелепо наивными, на самом деле попросту честные и порядочные. Я имела возможность убедиться в этом и сама. В газете «Известия», чьим корреспондентом по Азербайджану я работала в ту пору, была опубликована моя статья, посвященная модной тогда теме урбанизации. Мировая проблема, коснувшаяся в некоторой степени и нас, азербайджанцев, людей восточных, общительных, привыкших жить одной махаллей, близких друг другу. К преодолению отчуждения, продолжению наших замечательных традиций призывала эта статья. Однако руководитель отдела, в котором работал Ахундов, усмотрел в материале какой-то подтекст и пожелал поговорить об этом в присутствии автора, то есть, при мне. Не знаю, что увидел в статье «бдительный» завотделом, но два его заместителя, одним из которых и был Искендер, категорически не согласились с ним, открыто и прямо заявив об этом, да еще с приведением доказательств своей правоты. Надо знать ту эпоху, те времена, чтобы понять, что означало возразить начальнику, даже если он не прав.

Если честно, проявленная вроде бы смелость меня не потрясла: я ожидала этого, во всяком случае, от Искендера Ахундова, к которому, часто посещая ЦК, успела приглядеться. А он, оказывается, и вовсе не придал этому случаю значения, забыл о нем. Спустя годы, будучи в Москве, где подолгу живет мой герой, я позвонила ему и в ходе разговора напомнила о том давнем его героизме, поблагодарила его. «Какой героизм? -засмеялся Искендер. - Элементарная порядочность…Есть такое понятие - «совесть».. Правда, о нем часто забывают…»

Порядочность… Совестливость…Внутренняя чистота… - Не это ли углядел в своем герое и Тогрул Нариманбеков? Не эти ли человеческие качества стремился передать в первую очередь в портрете «Молодой поэт»? Кстати, о названии этой работы художника. Оно отнюдь не случайно. На портрете перед нами действительно поэт. Дело в том, что в конце 60-х годов в свет вышел стихотворный сборник нашего земляка «Капли звуков». Помнится, что ценители поэзии восторгались этими «прозрачными», как их называли, стихами. В тот же сборник вошло одно прозаическое произведение автора - пьеса «Поэт и Совесть», которая имела успех и впоследствии была поставлена студентами актерского факультета Азербайджанского института искусств.

Искендер с юности был поэтической натурой, поэтическим языком выражал свои чувства. В памяти многих его друзей, знакомых живут стихотворные строки, посвященные кумиру его юности, зверски расстрелянному фашистами испанскому поэту Федерико Гарсиа Лорке. К одной из годовщин скорбной даты расстрела великого антифашиста, примерно в 1975 году, ЮНЕСКО выпустила сборник, включив в него также произведение нашего соотечественника. Только стихами азербайджанца Искендера Ахундова и русского поэта Евгения Евтушенко и был представлен тогда Советский Союз. Позже эти стихи Искендера напечатал журнал «Огонек».

Думаю, приверженность поэзии и вызывала к нему интерес, к примеру, со стороны Расула Рзы, дававшему молодому поэту добрые советы. Наставлял его, не всегда одобрявший излишнюю горячность Мехти Гусейн. Это были его старшие друзья, его коллеги, единомышленники. Он любил их творчество, многому учился у них…

Что и говорить, романтизм, поэтичность, если хотите, и неординарность - все это не очень уживалось с работой, которой Искендеру приходилось заниматься. И когда появилась возможность, он сменил ее, будучи освобожденным от должности. Так как еще раньше, окончив Академию общественных наук, защитил кандидатскую диссертацию, решил посвятить себя науке. Два года трудился в Институте востоковедения, написал докторскую, но по сложившимся обстоятельствам выпустил ее лишь как монографию. В 1980-м уехал из республики и почти десять лет заведовал кафедрой общественных наук института физкультуры в российском городе Великие Луки. Вернулся домой, в Азербайджан, взволнованный обстановкой на родине. Почти сразу возглавил кафедру общественных наук уже в нашем институте физкультуры…

Трудно пересказать все пережитое и прочувствованное моим героем! Сколько событий произошло, сколько испытаний выпало на его долю: очень скоро после приезда потерял жену - Рахиля ханум, инженер-энергетик, кстати, внучка известного азербайджанского поэта Самеда Мансура, тяжело болела; да и сам Искендер сдал здоровьем. И все же выстоял. Продолжал работать, творить, размышлять и…покупать новые книги, пополняя обе свои домашние библиотеки - в Баку и в Москве. Не удивляюсь. Мой герой - из тех, у кого крепкая закваска и прочные корни. К слову, о корнях…

Родился Искендер Ахундов в интеллигентной бакинской семье. Отец Асланбек был врачом, получившим образование в Германии, а мать, Сакина ханум, окончила акушерскую школу. Дед со стороны отца, Искендербек, считается одним из первых юристов в Азербайджане, а прадед служил в свое время переводчиком у генерал-губернатора. Образованная семья, и дети - а их было пятеро: один Искендер и четыре сестры - с детства пристрастились к чтению. Но больше всех - Искендер, начавший еще и стихи писать. У моего героя - широко известная в нашей стране и весьма уважаемая родня: две его тетушки, сестры отца, стали женами крупных ученых-медиков: Джейран ханум - первого президента нашей Академии наук, замечательного хирурга Мирасадуллы Миркасимова, а Сона ханум - прекрасного врача-педиатра, профессора Абульфаза Караева. Эти две семьи вырастили достойнейших представителей своего народа. Достаточно назвать лишь одного из них - выдающегося композитора современности Кара Караева. Как рассказывал мне Искендер, тетя Сона укладывала Кара спать обязательно под звуки музыки Моцарта. Может, и этому тоже Азербайджан обязан тем, что является родиной великого музыканта!

Что ж, видимо, раздавая таланты, Всевышний был щедр к представителям этого большого рода, отметив чуть ли не каждого из них каким-то даром - исцелять людей, сочинять музыку, снимать кино, писать стихи…В такой вот среде и шло формирование моего героя. В спорах и дискуссиях о философии Фрейда, музыке, романах Хемингуэя, поэзии Уолта Уитмена и в целом о мироздании, которые он зачастую вел с Кара и в которых участвовали нередко и Ниязи, и Тофик Кулиев, да и многие другие, утверждались его взгляды на жизнь и, наверное, оттачивалось умение быть прежде всего Человеком чести и совести.

Эльмира Алиева

Корр. АЗЕРТАДЖ

######