Баку, 23 октября (АЗЕРТАДЖ). Есть в жизни каждого из нас люди, даже одна встреча с которыми становится судьбоносной. И хотя, естественно, мы не очень часто думаем о них, они неукоснительно живут в каком-то дальнем уголке нашей памяти, куда мы нет-нет да заглядываем. Одним из таких людей для себя, как, впрочем, и для многих других, считаю Мамед Эмина Адиль оглу Казиева, известного ученого-историка, интеллектуала и просто замечательного, добрейшего человека.

Случилось так, что, знакомясь недавно с переизданной в этом году книгой Сары ханум Ашурбейли «Государство Ширваншахов», я увидела Мамеда Казиева на одной из помещенных в новом издании фотографий среди сотрудников Музея истории Азербайджана. И в памяти моей невольно ожил эпизод из прошлого.

…В первой половине 60-х годов минувшего столетия меня, молодого журналиста, корреспондента газеты «Бакинский рабочий», пригласили в отдел пропаганды ЦК партии, которым тогда заведовал Мамед Казиев. Это имя мне было знакомо: работая ранее директором музея истории, ученый постоянно сообщал нам о чем-то новом, интересном. Встретил меня Мамед муаллим с легкой улыбкой.

- На вас жалуются, - сказал он, продолжая однако улыбаться. - Что это вы надумали критиковать уважаемого профессора медицины?..

Поначалу я растерялась, но, догадавшись, в чем дело, проявив, думаю, по молодости, излишнюю горячность, возразила Казиеву: что ж получается, - совершать недостойные профессора поступки можно, а вот выносить их на суд общественности - нельзя?

- Но есть же другие средства воздействия на оступившегося, зачем же сразу в печать? - Произнесено это было мягко, деликатно, даже дружелюбно.

Но я не унималась и с некоторым вызовом заявила, что пошлю свой материал в «Известия». А газету эту в то время уже возглавлял блистательный журналист, прекрасный организатор Алексей Аджубей, известный еще и своим близким родством с тогдашним генсеком Хрущевым. Благодаря Аджубею, «Известия», заново возродившись, стали, помнится, первой в нашей тогда большой стране газетой, оттеснив даже «Правду».

- Нет, я не против публикации, но нужно ли, чтобы критика была непременно уничтожающей?.. - услышала я. .. Честно говоря, мне стало неловко: разговор велся в таких доброжелательных тонах, так спокойно, уважительно, без давления, мне ничего не навязывали, а тем более не приказывали, что в результате, компромисс был достигнут, и статья увидела свет в «Бакинском рабочем».

Спустя некоторое время состоялась моя вторая встреча с Мамедом Казиевым. Оказалось, что в Баку приехал помощник Аджубея, чтобы подыскать корреспондента для своей газеты вместо уехавшего предыдущего и, вспомнив обо мне, правда, с подачи Азада Шарифова, тогда редактора молодежной газеты, и заручившись согласием руководства ЦК, прежде всего, секретаря по идеологии, заведующий отделом представил мою кандидатуру. Так в конце 1961 года после мучительных сомнений - справлюсь ли, - после долгих уговоров я, первый представитель азербайджанского народа в «Известиях», да еще женщина, стала собственным корреспондентом по Азербайджану этой любимой в стране и популярной в мире газеты и была им почти 16 лет.

К сожалению, за все эти годы мне так и не довелось больше встретиться с Мамедом Казиевым, человеком, прямо скажу, сыгравшим в моей жизни весьма решающую роль, предоставившим мне возможность пройти совсем нелегкие известинские университеты. Объясняю это и тем, что очень скоро Мамед муаллим ушел с должности завотделом, проработав в высшем партийном органе всего чуть более года, и вернулся к любимому делу - к науке. Наверное, так и должно было случиться: уж очень не вписывался он своей деликатностью в рамки господствующей в то время системы отношений между людьми, и тем более на официальной службе, где не всегда и не всем нравились демократизм, свободомыслие, наконец, интеллигентность, которая по сути своей была, как говорят все знавшие Мамеда Казиева, состоянием его души.

Рассказы об ученом - историке свидетельствуют о его духовном богатстве, эрудиции, которыми он щедро делился с людьми, о его высокой культуре. Это шло, конечно же, от корней: происхождения Мамед Адиль оглу был дворянского. Родившись в ноябре 1914 года в Эривани, рос в образованной семье. Прадед со стороны матери, выпускницы женской гимназии, служил вице-губернатором Эриванского губернского управления, был действительным статским советником. Как член городской думы Эривани известен прадед со стороны отца, как, впрочем, позже и дед, работавший эриванским нотариусом.

Просвещенный человек, дед дал блестящее образование своим детям, в том числе отцу Мамеда Казиева Адилю, который, окончив эриванскую гимназию и завершив учебу на юридическом факультете Московского университета, тоже работал нотариусом в Эривани.

Октябрьский переворот 1917 года, вероломные нападения озверелых банд армянских дашнаков на дома азербайджанцев в Эривани, притеснения, чинимые против азербайджанцев в их родном городе, каким была для них Эривань, даже после установления власти Советов, вынудила семью Казиевых переехать в Баку. Мамеду Адиль оглу было в то время три года…

Представители поколения бакинцев 50-х, 60-х, 70-х годов узнали Мамеда Казиева уже как зрелого ученого, исследователя. С его именем связаны организация и создание, пожалуй, первой подлинно научной экспозиции Музея истории Азербайджана, превращение музея в очаг массовой культурно-просветительской работы. Он внес весомый вклад в отображение, показ и популяризацию богатейшей материальной и духовной культуры истории азербайджанского народа с древнейших времен до середины ХХ века.

Но все это было потом. А предшествовала сказанному упорная серьезная учеба. После окончания средней школы и короткого периода работы в Бакинском городском архивном управлении в жизни Мамеда Казиева были Московский историко-архивный институт, потом исторический факультет Азгосуниверситета, куда он перевелся по совету дяди, профессора М.Эриванского, разглядевшего в племяннике исследовательский и лекторский талант. И действительно, еще будучи студентом, Казиев написал свои первые научные статьи. И за год до Великой отечественной войны его совместная с Е.Токаржевским работа была удостоена на республиканском конкурсе молодых ученых второй премии. В печати казиевские материалы из истории азербайджанского народа публиковались систематически. К примеру, большой резонанс получила статья «Низами и его эпоха». А в годы войны он, страстный патриот, писал как о героическом прошлом родного народа, так и о подвигах сынов Азербайджана на фронтах борьбы с фашизмом. Кстати, именно Мамед Казиев руководил сектором отечественной войны при институте истории партии и занимался собиранием, систематизацией и изданием материалов об участии представителей азербайджанского народа в этой великой битве. А для этого ученый неоднократно выезжал в действующие части азербайджанских дивизий, где также выступал с яркими лекциями и докладами о героических традициях нашего народа, о мужестве и отваге защитников Родины.

В годы войны Мамеда Адиль оглу командировали в Москву, на Высшие дипломатические курсы. Закончив их, он некоторое время был помощником министра иностранных дел республики. Но наука, исследования присутствовали в его жизни всегда: ученый успешно защитил кандидатскую диссертацию, стал доцентом, преподавал в ряде учебных заведений.

Любовь к своей земле, республике, желание помочь соотечественникам лучше узнать свой край подвигли ученого написать на азербайджанском языке брошюру об Азербайджане с подробным обзором его территории и населения, природных богатств, экономики и культуры. Это было очень нужно. Став одним из создателей Республиканского общества по распространению политических и научных знаний, а затем и ответственным секретарем Общества, Казиев понимал, как важно располагать материалом, который можно использовать в просветительских целях. Лекторской деятельностью ученый, по праву считавшийся великим оратором, занимался с удовольствием, и заведуя кафедрой истории народов СССР в Кировабадском педагогическом институте имени Зардаби, и став одним из руководителей Института истории и философии Академии наук Азербайджана. Ему нравилось читать интерес в глазах слушателей, отвечать на их вопросы. «Каждая фраза его, писала когда-то о Мамеде Казиеве - лекторе московская газета, без промаха била в цель, оставляя след в умах и сердцах людей…» Думаю, добиться этого можно было, только обладая лекторским мастерством и ораторским искусством.

Очень скоро после назначения в 1954 году Мамеда Казиева директором музея истории Азербайджана, благодаря неутомимости коллектива и руководителя, музей завоевал всеобщее признание, стал местом посещения не только гостей нашей республики, но и ее жителей. Все, что делал и в этот отрезок времени Мамед Казиев, и делал вдохновенно, диктовалось его неравнодушием. Уверенный в том, что историю родного края должны знать все, он всячески содействовал открытию новых музеев в районах республики, совершенствованию экспозиций в уже существующих. Именно в тот период начал действовать и Дом-музей Узеира Гаджибейли в Шуше. Ученому принадлежит также заслуга в улучшении и развитии в республике в целом музейного дела. Плодотворная деятельность не проходила не замеченной, отмечалась наградами.

Однако главным в жизни Мамеда Казиева оставалась научно-исследовательская работа. Незадолго до того, как ученому пришлось возглавить отдел в ЦК, он защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора исторических наук, получил звание профессора.

Хотелось бы особо выделить монографию Казиева о Наримане Нариманове, в которой автор со свойственной ему убежденностью защитил известного государственного деятеля, отвергнув необоснованно выдвинутые против него обвинения в национализме, доказав, что жизнь этого человека была посвящена делу свободы и независимости азербайджанского народа. Надо сказать, что Мамеда Адиль оглу всегда интересовала и волновала судьба его выдающихся соотечественников. Скажем, находясь в командировке в Польше, он скрупулезно собирал сведения о пребывании в этой стране Аббасгулу Ага Бакиханова, художника Рустама Мустафаева. А возглавив после партийной работы исторический факультет Азгосуниверситета, выдвинул идею об увековечении памяти ученых-историков, преподававших в этом вузе, - создать галерею их портретов. Идея была претворена в жизнь, и, надо сказать, такая галерея и поныне существует в БГУ.

Вспоминая о Мамеде Казиеве, все, кто знал его близко, - к счастью, есть такие и в музее истории, где, кстати, работает и дочь ученого Севиль Казиева, - подчеркивают его высочайшие человеческие качества: доброту, умение выслушать, сопереживать, стремление помочь делом или советом, уважительное отношение к людям.., в чем я и сама имела случай убедиться, наконец, его простоту и удивительную скромность. Особенно эти качества проявились, когда Мамед муаллим был избран депутатом Верховного Совета и ему приходилось заниматься решением нелегких вопросов, связанных с бытом его избирателей. Но он делал все с большой заинтересованностью в успехе, искренне желая помочь.

Был и такой эпизод в жизни Мамеда Казиева. Работая в ЦК, он обратился с запиской к руководству и предложил рассмотреть вопрос благоустройства Шуши. На основании записки тогда было принято постановление, предусматривающее реконструкцию города, строительство новых предприятий, в частности, по выпуску музыкальных инструментов, ввод в строй дома отдыха, гостиницы, поликлиники, музучилища и т. д. К судьбе Шуши и в целом Карабаха Мамед муаллим, ученый, глубоко знавший историю родного для каждого азербайджанца края, относился с огромной заинтересованностью. Он был среди тех, кто всячески поддерживал попавшего в опалу автора правдивых книг и статей о Карабахе и Шуше Фиридуна Шушинского, разоблачавшего преступления армянского дашнака Андроника. Как рассказала мне Севиль ханум, дочь Мамед муаллима, в домашнем архиве, куда она иногда заглядывает, хранятся адресованные отцу письма, телеграммы, записки, авторы которых выражают солидарность с позицией ученого по карабахскому вопросу, а также высоко оценивают научные исследования и опубликованные труды ученого, достойно носившего высокое звание Заслуженного деятеля науки Азербайджана.

В этом году Мамеду Казиеву исполнилось бы 95 лет. Он ушел из жизни, не дожив даже до 70-ти. Ушел, оставив нам богатое научное наследие - свыше 65 монографий, книг, учебных пособий, более 300 статей, - и сотни подготовленных им специалистов, продолжающих его дело. В каждого из них он вкладывал то, что знал сам. А знал он много. Потому что главным его качеством было неодолимое стремление больше узнать, чтобы отдать другим.

Эльмира Алиева

Корр. АЗЕРТАДЖ

######