По сообщению армянского агентства Арминфо, в интервью немецкому социологу Тилману Алерту президент Армении Серж Саргсян заявил, что «самым счастливым для него будет день, когда Азербайджан признает Нагорный Карабах и он станет либо независимым государством, либо частью Армении». По словам президента, он «ещё в конце 70-х годов понял, что Нагорный Карабах не имеет будущего в составе Азербайджана».

В том, какое «процветающее» будущее Нагорный Карабах обрел, самовольно «выйдя» из состава Азербайджана, мировое сообщество за годы конфликта и оккупации убедилось без посторонней помощи. Опустошенные деревни, отсутствие собственной экономики, зависимость от и без того нищей и полуколониальной Армении, соседство с минами, высокая безработица, отток населения, сведение концов с концами за счет демонтажа и продажи иранцам вторичных стройматериалов из пустующих соседних сел - очевидно, это и есть та «счастливая альтернатива», которую в конце 70-х годов хотел видеть для своего родного края Серж Саргсян.

В свою очередь пресс-секретарь Министерства иностранных дел Азербайджана Эльхан Полухов, комментируя высказывание армянского президента, вынужден был его разочаровать, сообщив тому, что «ничем в данном вопросе господину Саргсяну азербайджанская сторона помочь не может, а, значит, в его жизни не будет самого счастливого дня».

Со своей стороны добавим, что в заявлении Саргсяна, если внимательно вчитаться, содержатся два неосторожных признания: во-первых, он сам признает, что в настоящее время Нагорный Карабах не является независимым государством, так как его не признал Азербайджан, а во-вторых, надежда армянского президента увидеть эту область частью возглавляемого им государства еще раз подчеркивает территориальную сущность конфликта и наличие открытых территориальных претензий Армении к Азербайджану, не имеющих ничего общего с красивым термином «самоопределение народа». Армяно-азербайджанский, нагорно-карабахский конфликт - это конфликт сугубо территориальный, а не некие чаяния несчастного угнетенного народа. И в основе его лежат территориальные претензии Армении к Азербайджану, на службу которым после этнических чисток и из тактических соображений привлечен тезис о «праве нации на самоопределение», абсолютно непримeнимый в данном случае. Мечта Саргсяна видеть часть международно-признанной территории Азербайджана в составе своей страны и тот факт, что парламент Армении до сих пор не отменил незаконное постановление о присоединении бывшей НКАО к Армении, доказывают наличие у последней именно территориальных претензий, а не лицемерной заботы о моноэтнизированном населении области.

В своем интервью Саргсян также сказал, что «Нагорный Карабах был присоединен к Азербайджану незаконным решением Советской власти и против воли его народа». Данным предложением армянский президент попытался ввести аудиторию в заблуждение, намеренно искажая исторические факты, с которыми он, по всей видимости, не знаком. По имеющемуся архивному документу, Нагорный Карабах не был «присоединен» к Азербайджану, а «оставлен» в его пределах, в пользу чего, кстати, голосовал его же соплеменник А.Назаретян. В резолюции пленума Кавбюро говорится дословно следующее: «Исходя из необходимости мира между мусульманами и армянами и экономической связи верхнего и нижнего Карабаха, его постоянной связи с Азербайджаном, Нагорный Карабах оставить в пределах А.С.С.Р., предоставив ему широкую областную автономию с административным центром в городе Шуше, входящей в состав автономной области». (Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС - ЦПА ИМЛ, ф.461, оп.1, ед.хр.4525, л.1.)

Не имеют ничего общего с исторической действительностью также слова Саргсяна о том, что решение Кавбюро противоречило воле проживавшего в Нагорном Карабахе населения. О желании армян этого края продолжать жить в составе Азербайджана отмечал в письме В.И.Ленину от 22 мая 1919 года Анастас Микоян: «Дашнаки, агенты армянского правительства, добиваются присоединения Карабаха к Армении. Но это для населения Карабаха значило бы лишиться источника своей жизни в Баку и связаться с Эриванью, с которой никогда и ни в чём не были связаны. Армянское крестьянство на пятом съезде решило присоединиться к Азербайджану». (Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС - ЦПА ИМЛ, ф.461, оп.1, ед.хр.4525, л.1.)

Кроме того, в августе 1923 года в НКАО прошел референдум, в ходе которого армянские крестьяне одобрили образование НКАО в составе Азербайджана. Докладывая о его итогах, секретарь Карабахского обкома партии Серо Мануцян сообщил 13 октября 1923 года в ЦК АКП(б): «Акт автономии в составе Азербайджана со стороны армянскиx крестьян встречен полным единодушием... Крестьяне в своих массовых резолюциях приветствовали автономию и Советскую власть». В отчетном докладе ЦК АКП(б) съезду компартии Азербайджана, сделанном 5 мая 1924 года, С. М. Киров, отметил: «Самым крупным, самым выпуклым достижением у нас... является то, что, может быть, не совсем полно, но во всяком случае в значительной степени разрешен так называемый карабахский вопрос... Не подлежит никакому сомнению, что перерешать этот вопрос нам не придется».

Все эти факты свидетельствуют в пользу того, что население Нагорного Карабаха хотело остаться в составе Азербайджана, и их волю на пленуме Кавбюро выразил А.Назаретян, проголосовав за оставление Карабаха в Азербайджане.

Наконец, смущает в заявлении Саргсяна также слово «незаконный», относящийся к решению официальных властей страны, признанных, к слову сказать, к тому времени многими государствами мира. С чего вдруг решения властей должны считаться незаконными? Если решения Советской власти были незаконными, то сегодня незаконным должно считаться также само существование Республики Армения, возникшей на базе образованной той же Советской властью Армянской ССР. Кроме того, если абсолютно логичное решение пленума Кавбюро об оставлении Нагорного Карабаха в составе Азербайджана Саргсян считает «незаконным», то насколько законным, в таком случае, должно считаться решение той же Советской власти об отторжении в 1929 году ряда сел из Ордубадского и Зангиланского округов и образовании на их основе искусственного и никогда доселе не существовавшего Мегринского района с передачей его Армянской ССР? Насколько законной считалась передача Советской властью Армении остального Зангезура, всей Восточной Гейчи, Зангибасара, обширных территорий Газахского уезда, и насколько эти решения учитывали мнение проживавшего там в то время азербайджанского большинства? Наконец, насколько решение НКАО о выходе из состава Азербайджана в 1988 году учитывало мнение азербайджанской общины, и чем карабахские армяне были привилeгированнее азербайджанцев Армении, которые в последние годы СССР также могли бы хотеть видеть обширную территорию, на которой они жили на протяжении веков, в составе Азербайджана?

Было бы правильнее, если бы армянский президент в своем интервью коснулся этих тем, вместо того, чтобы зачитывать журналисту очередной митинговый памфлет времен «миацума» с претензией на некую историчность. Не приходится сомневаться, что мечта дожить до самого счастливого дня окажется для него несбыточной. Мечтать тоже надо уметь в меру.

Вугар Сеидов,

собкор АЗЕРТАДЖ

Берлин