Баку, 26 октября, АЗЕРТАДЖ

Премьера масштабного спектакля «Турандот» с большим успехом прошла на сцене Дворца имени Гейдара Алиева. Коллектив Азербайджанского государственного академического театра оперы и балета представил новую постановку знаменитой оперы Джакомо Пуччини, которая прозвучала в Азербайджане впервые за 98 лет.

Корреспондент АЗЕРТАДЖ беседует с Микаилом Микаиловым - режиссером-постановщиком спектакля.

— Микаил муаллим, насколько значимо то, что опера «Турандот» впервые за последние 98 лет представлена на сцене Азербайджанского государственного академического театра оперы и балета?

— Это действительно значимое событие. Прежде всего, «Турандот» — знаменитая опера мирового уровня. Сам факт появления в репертуаре азербайджанского театра такого масштабного, сложного и музыкально богатого произведения, на мой взгляд, уже можно считать историческим моментом.

Хочу также отметить символичность даты премьеры: она приурочена к столетию мировой премьеры «Турандот». В 1926 году опера впервые была представлена публике, и вот в 2026-м, ровно сто лет спустя, новая постановка появится в Азербайджане.

При этом история «Турандот» в нашей стране началась гораздо раньше: впервые азербайджанскому зрителю опера была представлена в 1928 году. И теперь, после столь продолжительного перерыва, мы вновь обращаемся к этому произведению. Это придает предстоящей премьере особое значение.

— Расскажите подробнее о своей концепции. Чем ваша режиссерская интерпретация отличается от других мировых постановок?

— «Турандот» — это целая вселенная! И у каждой постановки «Турандот» есть собственная концепция, свое режиссерское прочтение. В нашей версии мне хотелось прежде всего подчеркнуть сказочную природу произведения, его мифологический мир и глубокую философскую основу.

Я стремился раскрыть даосскую литургию, которая, на мой взгляд, уже присутствует в самом произведении — ощущается в тексте и музыкальной ткани. Но мне хотелось сделать ее более явной, воплотить не только на уровне музыкального и словесного содержания, но и в сценическом действии, пластике и хореографии.

Балет в разных постановках «Турандот» использовался и раньше. Однако в нашей интерпретации он приобретает особую символическую функцию: балет становится воплощением пяти стихий.

Думаю, наше отличие заключается именно в стремлении глубже проникнуть в философию произведения. Музыка Пуччини сама по себе божественна, она словно обладает космическим масштабом. Мне хотелось приблизить постановку к этому космическому уровню не только по звучанию, но и визуально — через сценографию, пластику и образный язык спектакля.

— Насколько сложно или непривычно вам, как режиссеру драматического театра, было работать в оперном жанре?

— Действительно, значительная часть моего профессионального пути связана с драматическим театром. Однако у меня есть опыт работы в музыкальном театре, а также музыкальное образование, поскольку я окончил хореографическое училище.

В моем творческом багаже есть постановки оперетт, музыкальных спектаклей, мюзиклов и этно-мюзиклов. Для меня также очень важен зарубежный опыт: в Европе я работал помощником режиссера Йоши Ойда над постановкой оперы Моцарта «Идоменей» в Праге. Это была ценная профессиональная практика, которая многое мне дала.

Кроме того, я участвовал в нескольких музыкальных постановках в России. Поэтому, несмотря на то что меня прежде всего знают как режиссера драматического театра, музыкальная сцена для меня не является чужой территорией. Этот опыт помогает мне чувствовать себя в оперном жанре достаточно органично.

— Вы упомянули свое хореографическое образование. Насколько оно помогало вам в работе над хореографией спектакля?

— Безусловно, это образование очень помогло мне в работе с балетом. Конечно, над хореографией работают профессиональные хореографы - Народная артистка Медина Алиева и Заслуженный артист Анар Микаилов. Но благодаря своему опыту я хорошо чувствую балетную форму, пластику и выразительные возможности движения.

Мне легче сформулировать свою идею, объяснить хореографу, какой именно сценический образ я хочу увидеть, а также донести эту идею непосредственно до артистов балета.

При этом я считаю, что хореографическое начало в целом обогащает мое режиссерское мышление. Оно расширяет мои выразительные возможности, помогает мыслить не только драматургическими категориями, но и через движение, ритм, пространство и визуальный образ.

Для меня пластика — это полноценный язык театра, который позволяет передавать смыслы и эмоции даже без слов.

— Визуальная составляющая спектакля играет особую роль. Расскажите о том, какая идея легла в основу художественного оформления постановки.

— Когда мы обсуждали концепцию с художником-постановщиком Мустафой Мустафаевым, с которым нас связывает уже немало совместных работ как в кино, так и в театре, мне хотелось сознательно погрузить его в философию даосизма и особое восточное мировосприятие.

Мы обращались к материалам о китайской культуре, читали книги, возвращались к определенным знаниям и старались глубже понять философскую основу, которая должна была стать фундаментом спектакля.

Я объяснял, каким вижу ритуальное начало постановки, как представляю себе сценическое воплощение этой философии и какой образный мир хочу создать.

В результате Мустафа Мустафаев, опираясь на наши обсуждения, создал удивительные декорации и костюмы, в которых нашла отражение общая концепция спектакля.

Мне кажется, мы поняли друг друга буквально с полуслова. Это тот случай, когда совпадение творческого видения позволяет воплотить идею особенно цельно и выразительно.

— В чем особенность декораций и костюмов?

— Здесь есть множество технических нюансов, и за каждым из них стоит большой труд. Особенно хочется отметить ручную работу. В создании костюмов приняли участие настоящие мастера своего дела, которые вложили в них огромное внимание, терпение и мастерство.

То же самое касается декораций. За их воплощением стоит работа целой команды технических специалистов театра, и мне хочется выразить им отдельную благодарность.

Уверен, что зритель оценит не только общую художественную концепцию, но и мастерство людей, которые воплощают ее в конкретных деталях. Именно из таких деталей складывается целостный сценический мир.

— В премьерных спектаклях принимают участие зарубежные исполнители. Насколько важно, чтобы в Азербайджан приезжали артисты из других стран и сотрудничали с местными исполнителями?

— Это замечательно, что такая масштабная постановка, как «Турандот», становится большим культурным событием, в котором участвуют известные зарубежные солисты.

Подобное сотрудничество, безусловно, обогащает наш коллектив. Совместная работа с артистами, имеющими другой профессиональный опыт и собственные исполнительские традиции, создает новые творческие возможности и позволяет всем участникам учиться друг у друга.

Я действительно горжусь тем, что работал над этим проектом. Поставить такую масштабную оперу — непростая задача, особенно если учитывать сжатые сроки и необходимость согласовать работу с приглашенными солистами.

Мы старались выстроить процесс в интенсивном ритме, который характерен для крупных европейских театров. В этом нас очень поддержало руководство театра.

Но для меня важен не только профессиональный результат. С самого начала проекта меня вдохновляет и внутреннее ощущение, что у этой постановки есть собственная душа, собственная Турандот. Именно это чувство придавало мне силы и помогало двигаться вперед.

_{Автор – Анара Ахундова}