Баку, 27 января, Анара Ахундова, АЗЕРТАДЖ

Салман Гамбаров - джазовый музыкант, пианист, композитор, аранжировщик, народный артист Азербайджана, член Союза композиторов Азербайджана, арт-директор Государственного театра песни имени Рашида Бейбутова. Выпускник Азербайджанской государственной консерватории имени Узеира Гаджибейли, внук известного оперного певца, народного артиста Гусейнаги Гаджибабабекова. Основатель группы Bakustiс Jazz, автор нескольких аудиоальбомов. Сотрудничал со многими музыкантами разных стран. Участник многочисленных фестивалей и музыкальных проектов.

Недавно Салман Гамбаров вместе с коллективом Bakustic Jazz ездил на гастроли в Вену и Брюссель, где с большим успехов выступил перед европейской публикой. Именно с этого события АЗЕРТАДЖ и начал беседу с любимым джазменом города.

- Салман муаллим, поздравляю вас с успехом! Какие у вас ощущения?

- Очень теплый прием был, потрясающие слушатели, потрясающие клубы! Огромное спасибо нашему культурному центру в Вене. Вся команда, которая там работает, - это потрясающие люди, они знают, что там нужно показывать, как нужно представлять нашу культуру. То же самое могу сказать о нашем после в Бельгии Вагифе Садыхове. Я его знаю очень давно, со студенческих лет, мы даже ездили на одном автобусе: я - в Консерваторию, а он - в Институт иностранных языков, поэтому сходил на одну остановку раньше меня.

- Расскажите, на каких площадках вы выступали и с какой программой?

- В Вене мы выступали в одном из лучших джаз-клубов Европы - Porgy&Bess и во Frau Mayer. В Porgy&Bess мы исполнили саундтрек к знаменитому азербайджанскому фильму 30-х годов «Лятиф». Во Frau Mayer я выступил с сольной программой - играл этноджаз; я это принципиально не называю «джаз-мугамом», потому что не люблю этот термин. И с трио Bakustic мы исполняли джазовые стандарты. То же самое мы показали в Бельгии, в Брюсселе. Мы выступали в джаз-клубе The Music Village, которым, кстати, руководит муж внучки Фикрета Амирова - он бельгиец.

- Насколько я знаю, состав вашей группы Bakustiс Jazz меняется в зависимости от проектов. Каким составом вы поехали в этот раз?

- Да, «Открытое общество с неограниченной ответственностью» - так я ее называю. Группа была создана в 1996 году, и с тех пор состав претерпевал определенные изменения, но не от текучести кадров, а именно в зависимости от проектов. Тофик Джаббаров выступал с нами, когда мне нужны были перкуссии, Натиг Ширинов - когда нужна была нагара. Много певиц разных было, исполнителей на духовых. А несколько лет назад я потерял своего коллегу Эмиля Гасанова, с которым мы 25 лет сотрудничал в Bakustiс Jazz...

В этот раз у меня было два проекта и два трио: я плюс по два музыканта на каждый проект. С Фуадом Джафаровым и Ниджадом Байрамовым мы играли джазовую музыку. А в проекте «Лятиф» выступал его бессменный участник, народный артист Фахраддин Дадашев, с которым я этот проект начинал в 2001 году, и нагарист Эйваз Хашимов - он участвовал в первый раз. Проекту уже 23 года, мы объездили с ним полмира: от Сочи до Аргентины его показывали.

Сейчас мне прислали, буквально за пять минут до вашего прихода, запись нашего выступления - в Porgy&Bess все профессионально записывается. Я ее прослушаю, если это будет достойно CD, то могу выпустить. Я люблю живые концерты, не очень люблю студийность, тем более, что у нас нет студий, которые записывают джазовую музыку.

- Должна быть специальная студия?

- Должен быть рояль - это как главное условие. А после этого должен быть еще звукорежиссер. Звукоинженер, который понимает, как должен звучать тот или иной проект. У каждого проекта есть свой «саунд».

- А почему такая ситуация, Салман муаллим?

- Ну, студии у нас работают на шоу-бизнес только. Там все есть: диваны, кофе-машины, джакузи…

- А рояля нет!

- А рояля нет…

- Как вы можете объяснить ваш успех в Европе? С публикой какая-то обратная связь получилась - люди подходили, что-то говорили?

- Естественно подходили, всегда подходят. Но ты уже во время игры все ощущаешь - когда не скрипят стулья, не шумят ложки-вилки, когда нет звука каблуков... Ты понимаешь, что тебя слушают. И «голосуют» они рублем, а в Европе - евро. Туда случайные люди не ходят. Мне всегда бывает комфортно, когда я играю музыку для понимающей публики, я не люблю прибегать к каким-то популистским шагам, чтобы я был доступен. Я играю то, что хочу играть, а доступно это или нет, зависит от индивидуальности каждого.

- Салман муаллим, вы объездили полмира. Выступление в какой стране вам особенно запомнилось?

- Ну это будет несколько выступлений, не одно. Очень трудно что-то выделить... Мне запомнился, конечно, 2012-й год - Париж, выступление в здании ЮНЕСКО. Херби Хенкок приехал и объявил 30 апреля Днем джаза по всему миру - то есть это наш профессиональный праздник. Мы были приглашены на этот праздник, где тоже показали два проекта: и «Лятиф», и выступление Bakustiс Jazz. Этот день я, конечно, особенно запомнил. И Херби Хенкок с трибуны отметил Азербайджан как страну, которая поддержала этот проект. Это было большой гордостью - что с такой высокой трибуны мэтр джаза, суперзвезда об этом сказал. Джаз-фестиваль в Монтрё запомнился. Потому что, когда приглашает именно такой фестиваль, о котором ты мечтал - это не может не запомниться. Была мечта выступить в Монтрё - осуществилась. Была мечта выступить в джаз-клубах Европы - свершилась.

- А что не свершилось пока еще?

- Что не свершилось… Я всегда хотел написать музыку к фильму - это тоже свершилось. Вот даже затрудняюсь ответить.

- Хорошо, давайте к этому вопросу вернемся позже. Салман муаллим, вы за рубежом представляете бакинскую школу джаза. А вот какая она? В чем ее уникальность?

- Уникальность, наверное, в том, что у нас сплошные пианисты. А хочется, чтобы была хорошая духовая школа, чтобы был контрабасист не один, а несколько. Это уникальность со знаком «минус», наверное.

- А почему так сложилось?

- Сложно сказать, почему так сложилось… От инфантильности это, что ли? Или свадьбы у нас все перебивают… И эту конкуренцию по финансовой части джазовая музыка не выдерживает. И если ты уходишь в свадебный бизнес, то все. Совмещать очень сложно - быть и там, и здесь. Потому что у тебя голова постоянно забита совсем другой музыкой. И репутация подмачивается. И вкус портится, особенно, если он у тебя еще не сформировался.

- А что нужно сделать, чтобы нашу школу джаза знали во всем мире и, может быть, даже хотели бы приезжать, чтобы здесь учиться?

- Нет, «приезжать учиться» не получится. Индивидуально они могут приехать, поинтересоваться нашей этнической музыкой. Некоторые иностранцы со мной хотели заниматься онлайн, послушав мои аранжировки этнические. У нас лад диктует совершенно другую гармоническую сетку - им это было интересно. Хотели, чтобы я их этому обучал. Но это же надо начинать с мугамов! И потом я не любитель онлайн-занятий, это не мое. Вот эта этническая часть может заинтересовать иностранцев. А так… Нашим надо ездить за рубеж и учиться джазовой музыке там. Но чтобы ехали те, кто должен! Мне очень больно, когда на учебу за государственный счет посылают не тех. Других надо было посылать, которые бы поехали, подняли бы свое музыкальное образование и добросовестно бы там занимались. Но очень часто отправляют не того, кого нужно - это боль моя очень сильная.

У каждого поколения есть своя боль. У поколения Рафика Бабаева и Вагифа Мустафазаде в Баку не было джаз-клуба. Наше поколение увидело джаз-клуб только в 1997-м году. Но у нас не было возможности учиться заграницей. Следующее поколение имеет возможность учиться - и надо этим пользоваться и добросовестно. И хотелось бы, чтобы все это было серьезно. Вот Эльчин Ширинов - это серьезный музыкант, который делает разные джазовые проекты и играет нашу этническую музыку в том числе, но он это делает не как популист, а как серьезный музыкант. Мне бы хотелось, чтобы наша молодежь брала с него пример. Чтобы она знала, что слушать, что изучать. Джаз надо любить больше, чем деньги. И надо любить джаз в себе, а не себя в джазе. Не красоваться. «Как мне надо выходить на сцену? Ага, вот так надо!» Ну вышел «как надо», а сел за рояль - ноль!

- К вопросу об образовании. Вы получили академическое образование. Но джазу обучались самостоятельно.

- А все из моего поколения так. И из предыдущего поколения - мы учились на записях.

- Это хорошо или плохо?

- А не было другой возможности! Только запись. Во времена Рафика Бабаева и Вагифа Мустафазаде был железный занавес. В наше время этот занавес был уже наполовину открыт, но еще не так, чтобы мы имели возможность ездить куда-то на учебу.

- А вообще это одобрялось, что студент с академическим образованием изучает джаз?

- Это очень индивидуально все. У нас половина музыкантов в джаз пришла через самодеятельность. Было сильное движение самодеятельности - на каждый завод, фабрику, институт закупались инструменты профессиональные, на это выделялись целевые деньги. Но так как рабочим не до того было, клубы всегда приглашали студентов старших курсов. Нас, например, приглашали в издательство «Азернешр», это возле ЦУМа. Там были хорошие инструменты, там был дядя Яша - директор клуба, такой хороший человек. Мы приходили, репетировали, делали программы. А ему нужно было, чтобы мы в год два-три раза играли на каких-то мероприятиях. Ради Бога, сыграем! И бесплатно играли. Господи, какие деньги? Только предложи нам где-то поиграть - хоть в поселок Баилово, хоть Разина (сейчас это поселок Бакиханова - автор), с удовольствием шли играли. Сейчас у нас молодежь - по 18-19 лет ребята - уже по нескольку раз были в европейских странах, и они уже выбирают, куда поехать и за сколько. Ситуация меняется во всем. Но при этом качество исполнения некоторых музыкантов… Может потому, что они не прошли эту школу самодеятельности?

- А если их как-то направлять?

- Должно быть желание учиться!

- Салман муаллим, а вы в их возрасте как учились?

- Когда мне давали задание по гармонии на дом, я делал то, что мне сказал педагог по программе, а плюс к этому я еще приносил то, что было не по программе - более свободно играя. Знаете - есть хлеб, есть масло, а я еще и черную икру добавлял. То есть мне того, что я по программе выполнил, для пятерки уже хватало. Но мне было тесно в этих классических рамках. Я это делал за 15-20 минут. Но я же это чувствую еще и по-другому, и я это тоже хочу показать!

- Это приветствовалось?

- Тот педагог, который был у меня - не то, что приветствовал, это было на «ура»! Если педагог плохо знает свой предмет, то это будет его раздражать. Педагог должен быть уверен в себе, тогда любой успех ученика его радует. Потому что когда мы преподаем, мы тоже учимся у хороших студентов.

- По поводу успехов и того, что кого-то они радуют, а кого-то нет… В одном из ваших интервью вы рассказывали, что ваш дедушка Гусейнага муаллим - народный артист, оперный певец, не очень любил вашу европейско-американскую манеру игры…

- Да-да! Конечно, человек 1898 года рождения! Младшая сестра играла азербайджанские вещи, он с удовольствием ее слушал.

- И тут вы… И как давай!

- Тогда я еще не был «и как давай»… В 1972 году, когда он покинул этот мир, мне было 13 лет. Я играл то, что мне хотелось. Я не тяготел в то время к нашим народным мелодиям. Тогда была популярна эстрада - югославская, польская, болгарская и, конечно, Муслим Магомаев, Полад Бюльбюльоглу.

- Но он не очень это поощрял…

- Он говорил: «У меня голова от тебя болит»...

- Как вы себя чувствовали в эти моменты? Не было такого ощущения, что вот - дедушке не нравится…

- Нет-нет. Я нравился одноклассникам. Это было для меня тогда важнее.

- Но это, возможно, вас определенным образом закалило? Потому что говорят, что ваша музыка не всем понятна…

- Конечно! Это то, о чем я уже говорил: чтобы всем было понятно, нужно заниматься популизмом. А я этим не занимаюсь. Поэтому я люблю небольшие залы, небольшие салоны. Стадионы меня не интересуют…

- А если соберется стадион людей, которые все вас хотят слушать?

- Нет, так не бывает. Джаз на таких площадках не играют. Максимальный зал - 2-3 тысячи человек. Я играл в больших залах: например в Китае, в США, Канаде. Но это была другая музыка. Это были не мои проекты. Они были этнические, но другой нации. Это часть нашей работы, когда тебя приглашают в проект, потому что нужны твои познания в этнической музыке. Я делал проект с монгольскими музыкантами, с китайскими, курдскими, турецкими, с иранскими…

- То есть получается, так как у вас есть понимание того, как устроена природа этнической музыки, вы можете в любой стране выступить, с любыми музыкантами?

- Ну, не в любой стране. Например, балканская музыка очень сложная! Ее так просто, без знания нотного материала, не получится сыграть.

- Неужели китайская музыка не сложнее?

- Нет, ладовая структура - она попроще. Балканская музыка ритмически сложнее - там нет симметрии. Мы привыкли: раз-два-три-четыре, раз-два, раз-два или раз-два-три, раз-два-три…

- А там что происходит?

- Ой, а там (отбивает ритм). Все время ритм меняется. Надо или перед глазами иметь ноты или родиться там, чтобы чувствовать эти их ритмические движения.

- Салман муаллим, вернемся к вопросу, который мы отложили? Вы народный артист, объездили полмира, списки проектов у вас километровые… Какие у вас есть желания, которые пока не сбылись?

- Да они у меня тихо-тихо исполняются. В этом году у меня будет юбилей, 65 лет. Пятого апреля я даю в Стамбуле сольный концерт, предъюбилейный так сказать (день рождения Салмана Гамбарова 18 апреля - автор). Он пройдет в Концертном зале Джемаль Решит Рей - это очень серьезная организация, очень известный зал, большой, кстати. Мое трио поедет, певица Ильхама Гасымова поедет, возьму пару местных музыкантов, с ними тоже посотрудничаем. Потом будут выступления в Германии, в августе планируется дуэт с пианистом Флорианом Вебером, в сентябре - Швейцария. Плюс моя будничная работа в театре Рашида Бейбутова, вечерняя клубная работа. А на выходных - общение с внуками.

- А что-то экстраординарное, Салман муаллим? Что-нибудь сумасшедшее мне дайте!

- Нет-нет, ничего сумасшедшего! Зачем мне сумасшедшее? Нет у меня пока никаких сумасшедших желаний… Я приземленный человек, знаю где я, что я, кто я. Все у меня спокойно. Тише едешь, дальше будешь. И у меня пока все получается. Все мои локальные желания претворяются в жизнь по мере поступления.

- Ну хорошо, тогда в чем вы видите свою миссию?

- Я с удовольствием консультирую тех, кто интересуется этой музыкой. И делаю это бесплатно. Но только для тех, кого сам выбираю. Это мое право. Я не открываю школу, тем более академию…

- А почему? У нас была бы академия джаза!

- Да нет… Я не лелею такую надежду. Я преподавал на различных уровнях, отовсюду я ушел сам, у меня никогда не было увольнений. Я всегда приходил сам и уходил сам. Слава Богу, те, кто хотят меня найти, всегда могут это сделать - я здесь, на своем рабочем месте. У меня есть пианино, есть репетиционная комната. У нас, кстати, такая демократичная репетиционная комната, где полгорода Баку занимается. Они просто звонят и спрашивают - можно ли порепетировать? И все, мы делаем какой-то график, чтоб никто никому не мешал. Мы помогаем больше джазовым и этноджазовым музыкантам - у народников есть где репетировать. Это все бесплатно, абсолютно бескорыстно. Мы это делаем, потому что эти ребята занимаются музыкой.

Здесь, в нашем театре - это и традиция, и наш девиз. Театр для того и создан. Светлая память Рашиду Бейбутову, огромное ему спасибо, что он успел создать такую базу. Сам, правда, не смог здесь выступить, только репетировал. Но оставил такое наследие, которым мы не имеем право не делиться! Наше дело - этим богатством поделиться с теми, кто хочет серьезно заниматься музыкой и кто любит музыку больше, чем деньги.