Баку, 11 апреля, АЗЕРТАДЖ

11 апреля продолжился судебный процесс по уголовным делам в отношении граждан Республики Армения Араика Арутюняна, Аркадия Гукасяна, Бако Саакяна, Давида Ишханяна, Давида Бабаяна, Левона Мнацаканяна и других, обвиняемых в совершении преступлений против мира и человечности, военных преступлений, включая подготовку и ведение агрессивной войны, геноцид, нарушение законов и обычаев войны, а также терроризм, финансирование терроризма, насильственный захват власти, насильственное удержание власти и многочисленных других преступлений.

Как сообщает АЗЕРТАДЖ, на судебном заседании, прошедшем в Бакинском военном суде под председательством судьи Зейнала Агаева в составе судей Джамала Рамазанова и Анара Рзаева (резервный судья Гюнель Самедова), каждый из обвиняемых был обеспечен переводчиком на язык, которым владеет, а также адвокатами для защиты.

В судебном заседании принимали участие обвиняемые лица, их защитники, часть потерпевших, их правопреемники и представители, а также прокуроры, защищающие государственное обвинение.

Судья Зейнал Агаев сначала разъяснил впервые участвовавшим в процессе потерпевшим их права и обязанности, предусмотренные законодательством.

Потерпевшие сначала дали свободные показания, а затем ответили на вопросы, заданные им прокурорами, защищающими государственное обвинение, представителями потерпевших и защитниками.

Потерпевший Ахмед Ахмедов в своих показаниях заявил, что учился в школе в Ханкенди, в классе было 30 учеников, 28 из них были армянами, 1 русский, а он был единственным азербайджанцем: «Во время моего обучения — я не помню 1-й, 2-й или 3-й класс — меня неоднократно оскорбляли как азербайджанца. Всякий раз, когда возникал небольшой конфликт, они выкрикивали «торк, торк». Так они называли тюрок. Они постоянно оскорбляли нас, азербайджанцев, и создавали атмосферу нетерпимости.

Всем известно, что все, что слышит ученик дома, он потом рассказывает своим одноклассниками в школе. Был 1986 год, я учился в 8 классе. У меня был одноклассник по имени Армен Бегларян, который сидел за одной из задних парт. Слышу, как он говорил своему соседу по парте: «Горбачев обещал нам, что мы присоединимся к Армении. Тогда я впервые узнал об этих политических вопросах, но кажется, что это было вчера».

По словам потерпевшего, с января 1988 года плохое отношение к азербайджанцам приобрело более открытую форму. Он добавил: «К примеру, азербайджанцы ходили за хлебом, но им хлеб не давали, их повсюду притесняли. В феврале того же года мы услышали, что будет большой митинг. Они говорили: «Мы отделяемся от Азербайджана и присоединяемся к Армении». Мы знали, что после митинга от армян ожидалась какая-то провокация. Они также привезли людей из Армении. Тогда их называли «бородачами» и «боевиками». Мы слышали, что они намереваются разрушать наши дома, то есть были такие разговоры. Еще до этого они забрасывали камнями азербайджанские дома и били окна. Мы жили на втором этаже. У нас на первом этаже был сосед по имени Каро. Он работал в пожарной охране в Аскеране. Каро и его брат Арарат были одними из самых активных участников этих процессов.

В то время моя старшая сестра вышла замуж и жила в городе Агдам. 20 февраля я был в гостях у сестры в Агдаме. Возвращаясь 21 февраля из Агдама в Ханкенди на машине, я услышал какой-то звук на мосту при въезде в Аскеранский район. Оказалось, что они стреляют в нас. Там я получил пулевое ранение в руку. На тот момент в машине, кроме меня и водителя, находились еще два человека. Позже я узнал, что их звали Али и Бахтияр. Они умерли очень тяжелой смертью. Водитель отвез меня в Агдамскую больницу. Врачи сказали, что пулю можно извлечь, но рука потеряет свою функциональность. Забегая вперед, хочу сказать, что мое правое запястье не функционировало где-то более двух лет. Оттуда мы поехали в больницу города Барда, и там врачи сказали то же самое. 23 февраля 1988 года мне сделали операцию в нейрохирургической больнице города Баку и удалили пулю. Позже я узнал, что огонь из автомата по нам открыл работник милиции, проживавший в Аскеране».

Отвечая на вопросы помощника генерального прокурора по особым поручениям Тугая Рагимли, потерпевший заявил, что вплоть до 1988 года отношение армян к азербайджанцам в Ханкенди было недоброжелательным. Он подчеркнул, что азербайджанцы в Ханкенди притеснялись на каждом шагу: «К примеру, ни одного прибывшего азербайджанца не регистрировали. Прибывшим азербайджанцам не выделяли участки под строительство домов, а если кто-то каким-либо образом приобретал недвижимость, его все равно не регистрировали. Все это делалось для того, чтобы занизить численность азербайджанского населения.

После матчей между футбольными клубами «Нефтчи» и «Арарат» мы не могли выйти на улицу. Армяне напивались, использовали оскорбительные выражения, разбивали окна.

Расскажу об одном эпизоде, который имел место в сентябре 1987 года. В верхнем квартале жила семья азербайджанцев. Их сын вышел за хлебом, двое армян напали на него и избили до состояния комы. Он пролежал в коме больше месяца. Один из нападавших был пьян, другой — нет».

Потерпевший также поведал о том, как позже подвергся дискриминации и давлению во время одного из массовых мероприятий: «На центральном стадионе в Ханкенди проводилось мероприятие. Я тогда учился в седьмом или восьмом классе. Я отправился туда. Присутствовало около 2 тысяч школьников. По чертам лица они легко определяли азербайджанцев. Во время мероприятия армяне оказали на меня физическое давление, оскорбили и вывели оттуда».

А.Ахмедов сообщил, что в настоящее время работает и проживает в городе Ханкенди.

Затем дала показания и ответила на вопросы потерпевшая Назейка Атакишиева. Она сообщила, что родилась в 1954 году и жила в Ханкенди. Н.Атакишиева в своих показаниях сообщила о том, что отношение армян к азербайджанцам, проживавшим в Ханкенди, было недоброжелательным, а с февраля 1988 года обстановка еще более обострилась.

Н.Атакишиева работала ткачихой на Карабахском шелковом комбинате, расположенном в Ханкенди. По ее словам, Роберт Кочарян сначала занимался смазкой станков на этом предприятии, затем стал секретарем комсомольской организации и был одной из ключевых фигур в действиях против азербайджанцев.

«Начиная с февраля 1988 года, когда мы выходили с работы, нас поджидали армянские бородачи. Они были не из Ханкенди», — рассказала она.

Отвечая на вопросы старшего помощника генерального прокурора Вюсала Алиева, потерпевшая рассказала, что армяне забрасывали ее камнями перед ее же домом, оскорбляли ее: «Они ломились в дверь, кричали, чтобы мы уезжали прочь и что отныне они будут жить здесь. В нашем здании жил армянин по имени Славик. Он учил детей во дворе бросаться в нас камнями и ругаться, когда мы приходим.

Однажды у ребенка моего брата поднялась температура. Мы позвонили в скорую помощь. Нам ответили: «Если у него температура, положите его в холодильник, пусть остынет. Сюда не звоните. Это наше место, здесь живем мы».

В целом, с тех пор как появилось слово «Миацум», наша жизнь превратилась в ад. Армянин по фамилии Шахбазян сказал моему мужу: «Лучше уезжайте отсюда навсегда».

Потерпевший Вугар Магеррамов в своих показаниях сообщил, что он родом из села Баганис-Айрым Газахского района. По его словам, в ночь с 23 на 24 марта 1990 года армяне напали на их дом: «Они пришли, разрушили наш дом, а потом сожгли. Армяне убивали местных жителей, изгоняли их из домов, а армянки заходили в обезлюдевшие дома и грабили их. Затем мужчины поджигали ограбленные дома. Они угнали весь наш скот. Отец спрятал нас в сарае. Армяне собрались у стога сена возле сарая, хлопали в ладоши и веселились. На следующий день мы нашли под этим стогом обуглившееся тело моего отца Алымамеда Магеррамова. Мы собрали его останки и предали земле в селе. После этого мы покинули родное село».

Он сообщил, что нападавших называли «бандой Семо» и подчеркнул: «Это были вооруженные люди в военной форме. Женщины были в гражданской одежде — именно они грабили дома».

В.Магеррамов рассказал, что среди убитых был и младенец. «Они привезли с собой автоцистерну с бензином. Этим бензином они обливали дома и поджигали их», - сказал он.

Потерпевший Рамиз Адыгёзалов в своих показаниях отметил, что является жителем села Баганис-Айрым. Он рассказал, что в ночь с 23 на 24 марта 1990 года армяне убили и сожгли его 39-дневного сына Хафиза Адыгёзалова, супругу Алию Адыгёзалову и других родственников.

Вспоминая произошедшее, он отметил, что в село прибыло большое количество армянских военнослужащих. Женщины грабили дома, а мужчины поджигали ограбленные дома. По его словам, в тот день были убиты и сожжены шесть жителей села и один сотрудник полиции. Среди убитых были его тесть, теща и золовка.

Потерпевшая Аида Гурбанова рассказала, что в ту же ночь, с 23 на 24 марта 1990 года, армяне ранили ее супруга — участкового инспектора, старшего лейтенанта Зиреддина Ахмедова.

Затем государственные обвинители продемонстрировали видео- и фотоматериалы, касающиеся эпизода уничтожения села Баганис-Айрым.

Когда показали видеозаписи с кадрами сожженных тел, состояние части потерпевших ухудшилось, и они покинули зал.

Подсудимый Араик Арутюнян во время просмотра изображал скорбь на лице.

В видео- и фотоматериалах также зафиксированы сожженные тела 39-дневного сына Р.Адыгёзалова — Хафиза Адыгёзалова и его супруги Алии Адыгёзаловой, о которых он упоминал в своих показаниях.

Потерпевшая Земфира Аббасова в своих показаниях сообщила, что жила в Ханкенди. С началом движения «Миацум» азербайджанцы не могли даже выйти из дома: «Несмотря на то что для армян были созданы очень хорошие условия, у них все было, они нас оскорбляли и оказывали давление. Они врывались в наши дома, грабили, разрушали, уничтожали имущество, оставляя на нем метки в форме креста. Мы не могли выйти на улицу — нас забрасывали камнями. Нам даже не продавали хлеб».

Отвечая на вопросы начальника отдела Управления по поддержанию государственного обвинения Генеральной прокуратуры Насира Байрамова, потерпевшая также отметила, что в то время работала в железнодорожном управлении: «Они проникали и туда, совершая в отношении нас различные противоправные действия. В основном говорили: «Тюрки не должны быть здесь, пусть убираются», «Тюрки должны быть уничтожены». Требовали, чтобы тюрки покинули свои дома, а вместо них заселялись армяне», — подчеркнула она.

Потерпевшая Валида Расулова рассказала, что ее супруг был застрелен армянами в поселке Кяркиджахан 18 сентября 1988 года. В.Расулова сообщила, что мужа пришлось везти в больницу в Шушу окольными дорогами: «Мы были дома, когда на нас напали армяне. Азербайджанца по имени Фархад Агакишиев они убили, подвергнув жестоким пыткам».

Потерпевшая Фарида Гусейнова рассказала, что работала на шелковой фабрике в Ханкенди: «Начальником нашего цеха был армянин по имени Рачик. Он говорил: «Это Армения, убирайтесь отсюда». Он говорил: «Фарида, я хочу, чтобы ты стала заложницей. Я выдавлю тебе один глаз, а другой вылезет сам». Они отключали станки, чтобы мы не могли работать».

Отвечая на вопросы государственного обвинителя Вюсала Абдуллаева, она сказала: «Они притесняли нас, чтобы мы покинули свои дома. Почти все члены нашей семьи пострадали во время этих событий».

Потерпевший Адалят Велиев в своих показаниях указал, что родился в 1958 году в селе Керки Шарурского района (в настоящее время это село относится к Садаракскому району - ред.). Он сказал, что село расположено в стратегическом месте на дороге Иреван – Горус, и добавил: «Еще в советское время армяне хотели захватить это село. Они потребовали от старейшин прийти и написать заявление, чтобы село передали им. Наше село со всех сторон было окружено армянскими деревнями. Когда мы проезжали там (близ армянских деревень – ред.), они забросали наши машины камнями и преграждали нам дорогу. Потом мы ездили в сопровождении русских солдат. Какое-то время нас перевозили на вертолете. Потом и это перестало быть возможным, люди были вынуждены добираться в район не по дороге, а через горы».

Отвечая на вопросы государственных обвинителей Фуада Мусаева и Тараны Мамедовой, потерпевший отметил, что 15 января 1990 года около 6-7 часов утра армянские вооруженные формирования атаковали Керки, окружили село со всех сторон, сожгли магазин и несколько домов в селе, в ходе инцидента несколько человек получили ранения.

«Российский командир сказал: «Выходите, если останетесь здесь, они уничтожат село. Идите, мы защитим село, а потом вы сможете вернуться». Мы вышли и через два дня услышали, что село разграблено.

Потерпевший Али Искендеров также сказал, что родился в селе Керки, и подтвердил слова А.Велиева, который давал показания до него. Он отметил: «До 15 января с армянской стороны стреляли каждую ночь».

Потерпевшие попросили суд назначить обвиняемым самое суровое наказание.

Очередное заседание суда назначено на 14 апреля.

Отметим, что по фактам многочисленных преступлений, совершенных в результате агрессивной войны, развязанной армянским государством и преступным сообществом, созданным под руководством, при непосредственном и косвенном участии Кочаряна Роберта Седраки, Саргсяна Сержа Азати, Манукяна Вазгена Микаэли, Саркисяна Вазгена Завени, Бабаяна Самвела Андраники, Баласаняна Виталия Микаэли, Балаяна Зория Хайки, Оганяна Сейрана Мушеги, Гарамяна Аршавира Суреновича, Мелконяна Монте Чарльза и других с целью осуществления вопреки нормам внутреннего и международного права военной агрессии против Азербайджана под непосредственным руководством и при участии, на основе устных и письменных поручений, указаний и инструкций, при материально-технической поддержке и поддержке личным составом, под управлением в централизованном порядке, а также под строгим контролем высокопоставленных лиц Армении, ее вооруженных сил и незаконных вооруженных формирований, обвиняются 15 лиц армянского происхождения.

Данные лица, то есть – Арутюнян Араик Владимири, Гукасян Аркадий Аршавири, Саакян Бако Сааки, Ишханян Давид Рубени, Манукян Давид Азатини, Бабаян Давид Клими, Мнацаканян Левон Генрикович, Бегларян Василий Ивани, Газарян Эрик Роберти, Аллахвердян Давит Нельсони, Степанян Гурген Гомери, Балаян Левон Ромики, Бабаян Мадат Аракелович, Мартиросян Гарик Григори, Пашаян Меликсет Владимири обвиняются по статьям 100 (планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны), 102 (нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой), 103 (геноцид), 105 (уничтожение населения), 106 (рабство), 107 (депортация или принудительное переселение населения), 109 (преследование), 110 (насильственное исчезновение людей), 112 (лишение свободы в нарушение норм международного права), 113 (применение пыток), 114 (наемничество), 115 (нарушение законов и обычаев войны), 116 (нарушение норм международного гуманитарного права во время вооруженных конфликтов), 118 (военный грабеж), 120 (умышленное убийство), 192 (незаконное предпринимательство), 214 (терроризм), 214-1 (финансирование терроризма), 218 (организация преступного сообщества (преступной организации), 228 (незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств), 270-1 (деяния, создающие угрозу авиационной безопасности), 277 (посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля), 278 (насильственный захват власти или насильственное удержание власти, насильственное изменение конституционного строя государства), 279 (создание не предусмотренных законодательством вооруженных формирований или групп) и другим статьям Уголовного кодекса Азербайджанской Республики.