Творчество Алишера Навои и сегодня вызывает интерес во всем мире, о чем свидетельствуют переводы произведений великого поэта на разные языки мира.

Многие ученые сравнивают заслуги Навои в возвышении статуса и развитии тюркского (узбекского) языка с заслугами великих просветителей, свершивших коренной поворот в культуре нации, как Дю-Белли и М.Ломоносов.

В разное время жизнь и творчество Навои исследовали ученые как Востока, так и Запада, к примеру, азербайджанские ученые А.Гасанзаде, Х.Арасли, Дж.Нагиева, турецкие: Маҳмад Фуад Копрулу, Огох Сирри Лаванд, афганский Мухаммад Яъкуб Жузжони, иранский Али Acгap Хикмат, русские исследователи И.Н.Березин, М.Никитский, А.Крымский, В.В.Бартольд, А.А.Семенов, Е.З.Бертельс, Л.Климович, западноевропейские Л.М.Элиот, А.Курелла и мн. др.

Следует отметить, что исследования зарубежных, да и отечественных ученых, посвященные жизни и творчеству Алишера Навои имеют разную степень объективности.

Данная статья написана под впечатлениями от статьи Артема Космарского “Визирь на службе у народа. Как Алишер Навои стал советским узбекским поэтом”, размещенного 20 июля 2018 года на сайте ferghana.ru.

Всем известно, что многовековой опыт государственности и духовное наследие тюркских народов было уничтожено после татаро-монгольского порабощения. В период правления тимуридов с огромным трудом возрождались славная история, язык и ценности тюркских народов. Даже во дворце Амира Тимура не смогли довести придание тюркскому (узбекскому) языку статуса государственного. Именно в такой период Алишер Навои поставил перед собой цель - возродить статус узбекского языка.

В XV веке полагали, что тюркский язык груб для поэзии. Это мнение Алишер Навои опроверг в трактате «Суждение о двух языках» (1499). В нём обосновано культурное и художественное значение чагатайского языка (тюрки). Навои пишет: «Богатство тюркского языка доказано множеством фактов. Выходящие из народной среды талантливые поэты не должны выявлять свои способности на персидском языке. Если они могут творить на обоих языках, то все же очень желательно, чтобы они на своем языке писали стихов побольше… Мне кажется, что я утвердил великую истину перед достойными людьми тюркского народа, и они, познав подлинную силу своей речи и её выражений, прекрасные качества своего языка и его слов, избавились от пренебрежительных нападок на их язык и речь со стороны слагающих стихи по-персидски».

В 1557 году Майкл Трамеззино в Венеции опубликовал книгу «Три сарандипских принца». Во введении к ней автор отмечает, что она написана на основе услышанной на итальянском языке от Христофора Табризи восточной сказки. По мнению ученых-востоковедов, в повести переплетаются два сюжета. Первая часть основана на эпизоде из поэмы Хосрова Дехлеви «Восемь райских садов». А во второй части повествуется о приключениях Бахрома и Дилором, которые являются основным содержанием поэмы Алишера Навои «Семь планет». Это произведение не раз издавалось на итальянском языке, с него делался перевод на немецкий, французский, голландский языки, хотя нигде не упоминаются имена ни Дехлеви, ни Навои. Позже западные востоковеды доказали принадлежность одного из сюжетов Навои.

В связи с днем рождения поэта на узбекском языке была опубликована статья канадского ученого Гарри Дика «Садовник духовного сада». Этот ученый, сам самозабвенно влюбленный в творчество Навои, перевел на английский язык его поэму «Лисон-ут-тайр» («Язык птиц»), чтобы донести до англоговорящих читателей всю красоту этого произведения. Он называет Навои «моим поэтом» и сравнивает его с садовником духовного сада. В условиях резкого снижения духовности на Западе вследствие усиливающегося чисто потребительского отношения к жизни призыв, выражаясь словами Гарри Дика, «очистить сад от сорняков и ухаживать за ним», является весьма актуальным.

Американский навоивед Барри Хоберман считает, что благодаря творчеству Навои тюркский язык вошел в число мировых, он также высоко оценивает мыслителя как государственного деятеля.

Алишер Навои был первым поэтом, написавшим на узбекском языке произведение в крайне популярном в те времена, но сложном стиле «Хамса» («Пятерица»). Он подразумевает создание пяти разножанровых поэм, объединённых одним идейным содержанием.

Именно с одной из поэм «Пятерицы» Навои связана интересная история последних лет.… в Украине была издана уникальная книга — перевод поэмы «Фархад и Ширин» на украинский язык. Издание также содержит версию поэмы на оригинальном арабском, а также современном узбекском языке. И это был не просто современный перевод, а авторская работа, выполненная украинским поэтом Миколой Божаном, побывавшим в 1943 году в Ташкенте во время эвакуации.

Н.И.Конрад писал: «Этот великий поэт, поэт-мыслитель, как его справедливо называют, принадлежащий огромному, этнически столь разнородному миру, стал классиком узбекской поэзии, основоположником узбекской литературы».

Гонка между Великобританией и Россией, начавшаяся во второй половине XIX века, по колониализации Востока стала причиной усиления интереса к географии, геологии, природе и, особенно, духовному потенциалу Центрально-Азиатского региона и Индии. Снова обрела актуальность созданная в 1868 году сотрудником посольства Венгрии в Турции М.Беленом научная информация «Алишер Навои».

Этот интерес развивался и в период «красной империи». Статью французского ученого Люсйена Бува «Очерки по цивилизации периода тимуридов», опубликованную в 1926 году в журнале «Азия», записи Эдгара Блоше в «Каталоге тюркских рукописей, хранящихся в Национальной библиотеке», разделы, посвященные Навои работы английского ученого Эдуарда Брауна можно отнести к заслуживающим внимания исследований того периода.

В те годы под влиянием лживых обещаний В.И.Ленина о предоставлении автономии отдаленным краям, в частности, Средней Азии, Кавказу, усилилась тенденция к возведению Навои до символа нации. Первой подобного рода попыткой можно назвать организованный под девизом «Алишер Навои - великий тюркский поэт» в Баку в 1926 году «Первый съезд тюркологов», посвященный 500 летнему юбилею Навои по хиджри. Привлекли внимание не только участников, но и литературоведов всех тюркских народов, воодушевили их изучать творчество Навои доклады известных ученых того времени Исмоила Хикмата «Жизнь и литературное положение Навои», Мирзы Джалала Юсуфзаде «О Навои», Бакира Чобанзаде «Навои - языковед» и Мирзы Мухсина Иброхими «Влияние персидской литературы на Навои». В опубликованных в том же году в Узбекистане работах, в частности в статьях Абдурауфа Фитрата и Вадуда Махмуди, напечатанных в журнале «Маориф ва ўқитувчи» («Просвещение и учитель») заметно влияние того съезда.

Дух съезда мог создать определенные проблемы для преподавателей колониального строя. Интерпретация жизни и творчества Навои в материалах съезда были признаны противоречащими идеологии времени, пропагандировать их было практически запрещено. Все русские востоковеды были мобилизованы для исправления ситуации. Востоковед Е.Э.Бертельс писал по этому поводу, что в качестве особенности присущей навоиведению того периода, можно отметить стремление говорить о Навои только представителям национальной буржуазии, и использовать его имя в своих интересах. С этой точки зрения опубликованные тогда работы были бесполезны и даже антинаучны и вредны. Сборник «Навои», опубликованный в Баку (1926) создан на основе устаревших сведений и состоит из статей, в которых основной вопрос освещен совершенно не правильно. Однако, Академия Наук СССР мгновенно ответила на этот неудачный юбилей».

Вскоре в Ташкенте, выражаясь словами коммунистов была созвана навоийская конференция на «социалистической платформе». Цель состояла в недопущении пропаганды «пантюркистских» идей бакинской конференции среди народов и показать величие Навои через образ представителя простого народа, выступившего против правящих феодальных кругов. Чувства национальной гордости, которыми были пропитаны материалы первого съезда стали трактоваться как «пантюркизм», «идеализация прошлого», и для этого требовалась сильная работа, выдвигающая противоположную идею. Лучшим проявлением подобного исследования стала работа В.В. Бартольда «Мир Алишер Навои и политическая жизнь». В ней был создан образ Навои, в корне отличающийся от прежних, Навои стал представителем народа, ненавидящим эксплуататорский класс, выступающим против шаха, и сильно пострадавшим за свои взгляды.

Продолжавшиеся с 20-х годов ХХ века споры о статусе и идеологии Алишера Навои завершились победой политики устрашения и репрессирования советов. Чтобы «не унижать» национальные республики в составе СССР было разрешено иметь небольшое число классических творцов. Наряду с русскими классиками А.Пушкиным, М.Лермонтовым, Н.Гоголем, Л.Толстым было разрешено изучать в Азербайджане - Низами, в Таджикистане - Джами, в Грузии - Шота Руставели, в Узбекистане - Алишера Навои, но интерпретация должна была основываться на методологии правящей идеологии. Была запрещена пропаганда «дворцовой литературы», религиозная литература признана отравляющей сознание людей. Их называли феодально-клерикальной и религиозно-мистической, представители данной литературы признаны служителями эксплуататоров. Все это привело в определенной мере к не правильной трактовке Навои, игнорированию противоречий в его жизни, пропаганде образа Навои - чуть ли не атеиста и бунтаря, недовольного шахом.

В 40-х годах прошлого столетия начали обобщать работы прошлых лет в связи с 500-летним юбилеем Алишера Навои. Накануне первого юбилея, отпразднованного в 1948 году, были созданы исследования, посвященные великому гению. Высоким уровнем отличались исследования таких авторов, как Е.Э.Бертельс, О.Шарафиддинов, А.Н.Кононов, А.Гасанзаде, Ф.Кочерли, С.Мумтаз, Г.Бегдели, С.Вургун, С.Айни, А.К.Боровков, А.Семёнов, М.А.Салье, А.Ю.Якубовский, А.Саъди, М.Айбек, М.Шейхзаде, И.Султон, А.Болдырев. В.Зохидов, В.Абдуллаев, Г.Арасли, М.Султанов, А.Назим, Н.Арасли и др.

В период, когда пролеткульт был главным направлением государственной политики основной задачей интеллигенции было сохранение статуса Навои как гениального творца и личности, обеспечение посредством этого сохранения национальных ценностей. Работы узбекских и некоторых доброжелателей - русских востоковедов новоиведение стало одним из самостоятельных направлений узбекского литературоведения.

В период советского правления в исследовании национального наследия преобладал принцип идеологической борьбы. Поэтому исследователи были вынуждены обходить при освещении истории литературы моменты, не соответствующие “социалистическому мировоззрению”, создавать образы поэтов-коммунистов.

Исследовавшие непосредственно исторические источники XV века обратили внимание на их отличие от концепции Бартольда. Многие исследователи не соглашались однобокой трактовкой, адаптированной интересам коммунистического строя. Например, Е.Бертельс в своих исследованиях хоть и не выступал открыто против концепции Бартольда, все же подвергал сомнению её основы, нанося по ним серьезный удар. А.А.Семёнов в своей статье «Об отношениях Алишера Навои и Султана Хусейна Мирзо» вступал против сравнения отношений султана и поэта, имевшие место на Востоке, с отношениями «Царь и Пушкин» в условиях России. Но и он упустил из виду некоторые разногласия между Навои и Бойкаро, а также допустил некоторые ошибки в вопросах происхождения поэта.

Словом, не «нервируя» правящую идеологию, определявшую критерии и направления литературоведения, предпринимались попытки ввода в научный оборот некоторых сведений, обеспечивая историческую объективность. Айбек, В.Абдуллаев, В.Зохидов, И.Султон, А.Каюмов, А.Хайитметов, А.Абдугафуров и другие навоиведы внесли вклад в создание объективной биографии Алишера Навои.

Научные исследования в области лирики, художественного мастерства и творческого метода, сатиры, традиций инноваторства поэта, его мировоззрения и философии, устного народного творчества, имевшего особое значение для его творчества, межлитературного влияния способствовали тому, что навоиведение стало самостоятельным научным направлением. Здесь уместно отметить работы таких исследователей, как П.Шамсиев, Н.Маллаев, В.Зоҳидов, И.Султон, А.Қаюмов, С.Ганиева, Х.Сулаймон, А.Рустамов, А.Ҳайитметов, А.Абдуғафуров, Б.Валихўжаев, Ё.Исҳоқов, И.Ҳаққулов, Н.Комилов, Р.Воҳидов, М.Ҳакимов, М.Ҳамидова, С.Эркинов, Ш.Шарипов, Л.Зоҳидов. Особо следует отметить вклад таджикских исследователей А.Мирзоева, Р.Мусулмонқулова; А.Афсахзода, Э.Шодиева, туркменских ученых Б.Дарриева, М.Косаева, К.Боржақовой, К.Оғалиева, азербайджанских ученых Х.Арасли, Дж.Нагиевой, Н.Арасли, А.Ульви, русских ученых И.В.Стеблевой, С.Иванова и др.

Наряду с успехами в навоиведении необходимо отметить спорность отдельных положений, нуждающихся в серьезной корректировке. В частности, в отношении толкования вопросов о национальной и литературной принадлежности Навои, его назначении губернатором Астрабада и государственном, должностном статусе, общественно-политической деятельности и материальном положении, билингвистическом характере творчества и «Хамсе» поэта, а также о взаимоотношениях Навои с Хусейном Байкаро, где все еще отсутствует единый подход, существуют разные интерпретации.

Кроме того, сведения об источниках жизни Навои имеют больше ознакомительный характер, во многих случаях не изучены в сопоставительном аспекте. Значит предстоит огромная работа по изучению гения Алишера Навои.

И хотелось, чтобы основными принципами, которыми будут руководствоваться исследователи были объективность, научность и уважительное отношение к личности гения, национальным ценностям народа.

Объективное изучение жизни и творчества Алишера Навои в научно-критическом анализе безусловно способствует выявлению причин двойственного восприятия, противоречивой интерпретации творчества поэта, обогатившего мировоззрение человечества, поднявшего на высокую ступень художественный мир тюркских народов.

Алмаз Ульви (Биннатова)

доктор филологических наук