“Богема” Пуччини. Любовь и смерть на сцене Метрополитен-опера
Баку, 27 января (АЗЕРТАДЖ). “Богема” Джакомо Пуччини в постановке Дзефирелли уже давно стала визитной карточкой Метрополитен-опера в Нью-Йорке. Партии юных влюбленных в опере исполняют “Мальтийский тенор” Джозеф Калейя и Майя Ковалевски.
“Богема” - опера в четырёх актах Джакомо Пуччини. Луиджи Иллика и Джузеппе Джакоза написали либретто по произведению Анри Мюрже «Сцены из жизни богемы».
Как сообщает АЗЕРТАДЖ со ссылкой на euronews, Джозеф Калейя, исполнитель роли Рудольфа в своем интервью отмечает, что Пуччини был, мягко говоря, тот еще проказник, который умудряется играть на струнах человеческой души все равно что на арфе, находя самые чувствительные ноты в самый нужный момент.
Партнерша Джозефа Калейя по сцене Майя Ковалевски говорит, что музыка Пуччини разбивает сердца, и когда это происходит на сцене, зритель просто не может оставаться равнодушным, все, что он видит, становится для него реальностью. Эта история бесконечно трогательна и понятна любому человеку.
Майя Ковалевски отмечает, что замечала это на примере детей. Однажды после выступления к ней стали приходить письма детей. «Это было просто удивительно, говорит артистка. Это потрясающе, потому что на таких спектаклях ты буквально чувствуешь то, что происходит в детских сердцах… это непередаваемое чувство!”.
“Я, как только начала исполнять свою партию, то с первых же мгновений просто влюбилась в первый акт, - продолжает певица, - мне понравился и сам сюжет, и как они встретились, и как замечательно у Пуччини переданы эти романтические чувства, особенно в дуэте с Рудольфом, и конечно же - второй акт. Но с возрастом, я стала больше понимать, о чем идет речь в третьем и четвертом актах”.
О своем герое Джозеф Калейя говорит, что это опера о том, как человек отказывается взрослеть. Ведь если бы Рудольф был по-настоящему взрослым человеком, то зная, что Мими больнa, он не стал бы сидеть сложа руки, а пошел бы и нашел работу, тем более, что уже отдавал себе отчет в том, что большого художника из него не выйдет. И вот тут-то мы с Рудольфом абсолютно разные - если бы Рудольф был не Рудольф, а Джозеф Калейя, то четвертого акта не было бы вообще.
«Я бы днем и ночью гнул спину, лишь бы заработать на хорошего доктора и быть уверенным, что сделал для любимой женщины все, что от меня зависит!”, - отмечает Калейя.
Другие новости раздела
