Баку, 4 июня, Анара Ахундова, АЗЕРТАДЖ

В раннем возрасте Хамза Эйналлы, мальчик с расстройством аутистического спектра, часто сочетал слова «гашыг» (ложка) и «салата» (салат), называя все блюда «кашалата». Так родилась идея… Которая через годы стала реальностью.

Kashalata — это первое и единственное инклюзивное кафе в Азербайджане, где работают молодые люди с особенностями развития. Своей усердной работой они показывают, что быть другим — это не недостаток, а просто отличие.

АЗЕРТАДЖ побеседовал с Натаван Мамедовой – соучредителем уникального кафе, аналога которому нет в мире.

- Натаван ханым, откуда пришла идея создать инклюзивное кафе, в котором будут работать люди с особенностями развития?

- У моего племянника Гусейна, которому сейчас 20 лет, расстройство аутистического спектра. Двадцать лет тому назад в стране очень мало кто знал, что такое аутизм, и я не исключение. Когда Гусейн родился, у меня самой уже было двое детей и я понимала, что ребенок не такой, как остальные. Поиски врача, который поставил грамотный диагноз, заняли какое-то время. Далее начался очень сложный этап – принятие диагноза семьей, это большое испытание. Общество у нас, к сожалению, не инклюзивное, мы, как общество, любим все эксклюзивное...

И вот мы с Гусейном проходили этот трудный путь. Я тогда была исполнительным директором Американской торговой палаты, и меня познакомили с Айтен ханым Эйналовой, председателем общества Birgə və Sağlam, ныне она соучредитель этого кафе.

Гусейн стал ходить в их центр, и через некоторое время я стала замечать в нем положительные изменения: у него улучшилась социализация, появилась какая-то активность и так далее. Я стала помогать Айтен ханым. А так как я человек из сферы World Bank и у меня мышление устроено по-другому, мы создали попечительский совет, который состоит из родителей, чтобы все было согласно корпоративному управлению.

Мы стали осознавать, что этим детям, кроме как в наш центр, некуда идти. И то, что мы могли им дать, мы уже дали. А у них должна быть какая-то своя жизнь. Как-то раз Айтен ханым сказала, что мечтает о том, чтобы у нас в Азербайджане было кафе, где наши дети будут работать, и оно будет называться Kashalata. И я сказала, что создам это кафе. Сама поверила в это, захотела это сделать. И поняла, что это нужно не только этим детям – это нужно нам, обществу.

Важный смысл этого проекта заключается не только в том, что здесь работают особенные люди, но и в том, что у их родителей появилась надежда, что их особенный ребенок может ходить на работу, зарабатывать. И это послужило сигналом другим родителям, которые пока не готовы выводить своих детей в общество.

Я была в Организационном комитете климатической конференции COP29, и у нас с самого первого дня был такой посыл, что COP29 в Азербайджане будет инклюзивной. И на одном из собраний я сказала, что Kashalata будет участвовать в этом глобальном мероприятии, хотя мы тогда только открылись. Администрация поддержала меня, и с 4 ноября Kashalata уже оказывала услуги в фуд-зоне. Наши ребята везде ходили, раздавали брошюры, рассказывали о себе. И мне потом ооновцы, которые долгие годы занимаются COP, сказали, что это единственный кейс, который они знают, когда люди с особенностями развития в рамках климатической конференции ООН оказывали услуги. А недавно меня попросили для London Climate Action Week написать про Kashalata, прислать фотографии, чтобы они про эту модель рассказали в Лондоне.

- Получается, что аналога подобного кафе ни в Азербайджане, ни даже в мире нет?

- В мире есть кафе, где работают люди с особенностями развития, но, как правило, это либо государственный проект, либо проект частного сектора. А такой модели, которую создали мы, я не встречала.

Здесь у нас участвуют: и государственный сектор – его представляет Министерство труда, KOBİA и Государственная нефтяная компания Азербайджанской Республики – SOCAR, и частный сектор – PASHA Holding, Azersun Holding и другие компании, и неправительственная организация, которая управляет проектом. То есть это уникальная трехсторонняя модель.

Причем мы намеренно искали аналоги, спрашивали, но до сих пор вот такой модели, когда все слои общества подключились для общественного блага, нет. К нам сюда приходит очень много людей и целые делегации: огромное количество иностранных гостей, которые у нас были, тоже подтвердили, что они не знают аналога такого кафе в мире.

- Расскажите о ваших особенных сотрудниках и о ваших посетителях?

- Каждый из наших особенных сотрудников удивительный! Помимо того, что они работают, они здесь же ведут очень активную социальную жизнь: играют на пианино, поют – у нас есть хор, рисуют, читают стихи наизусть и так далее.

Что касается работы – они не только подают еду и напитки, но и учатся их готовить. У кого-то очень хорошо получается. Они уже умеют кофе делать – наши баристы их этому учат. Они великолепно пекут. Все салаты, которые здесь есть, готовят они под руководством шеф-повара. То есть в этом есть их труд.

К нам приходят как частные, так и корпоративные клиенты: например, Всемирный банк, McKinsey & Company, PASHA Holding и другие организации. Чтобы поддержать нас, они или заказывают что-то у нас, или проводят здесь какие-то свои корпоративные ивенты, или мы делаем кейтеринг, отправляем им еду.

- Вы упомянули корпоративные ивенты. Расскажите, какие еще мероприятия проходят в кафе?

- У нас здесь организуют самые разные мастер-классы для детей с особенностью развития: начиная от раскрашивания экосумок, изготовления браслетиков и заканчивая выпечкой. Здесь очень располагающая атмосфера для мероприятий: у нас и встречи книжных клубов проходят, и собрания бизнес-ассоциаций. Часто приходят дети из TISA и других школ.

Скоро у нас состоится выставка работ мальчика с расстройством аутистического спектра, ему 12 лет, и он великолепно рисует. Будет фуршет, соберутся люди: придут гости из Министерства культуры. Мы стараемся как можно больше людей сюда приводить. И с каждым получается какая-то своя теплота и какое-то свое общение. Мы всегда всем рады!

- Была ли у вас мысль помимо кафе по такой же успешной схеме открыть какое-то другое заведение?

- Да, такая идея есть. Мы бы хотели открыть пиццерию. Еще у меня есть идея создания органической продукции: шоколада, например. Но все это будет возможно, если мы докажем, что Kashalata – это устойчивый малый бизнес. Чтобы я могла завтра прийти к спонсорам и сказать – у меня кафе хорошо работает. Теперь я хочу открыть другое заведение. И я еще 20 человек возьму на работу.

У меня есть еще одна идея, я над ней думаю. Представим, что какая-то компания берет шефство над детским домом или домом для престарелых и заказывает нам, чтобы мы каждый день туда поставляли сэндвичи или салаты к полднику. И им было бы хорошо, и у нас был бы заказ. И такого рода модели взаимодействия можно и нужно разрабатывать.

Или другая задача, о которой я уже несколько лет говорю. Это уже касается трудоустройства мам особенных детей. Допустим, договориться с какой-то больницей, чтобы мы поставляли им постельное белье. И дать возможность мамам особенных детей шить это белье. Поставить швейные машинки в центр для развития. И пока у детей идут занятия, их мамы могут шить это постельное белье и зарабатывать деньги. Потому что им тоже нужно помочь с трудоустройством. Многие мамы не могут работать, так как им приходится заниматься детьми.

Кстати, мы наших ребят не только здесь трудоустраиваем, и это очень важный момент. У нас есть люди с особенностями развития, которые работают в SOCAR и в AZAL. И ими там очень довольны.

Конечно, это долгий процесс. Два-три месяца с ребятами на работу ходят коучи. Они им все объясняют, помогают адаптироваться. Они готовят коллектив. Объясняют, что человек может рассмеяться, он может крикнуть, как-то себя не так повести. Но это его норма. Он по-другому не может. Да, это требует времени, но это возможно. И успешные примеры налицо.

Сейчас людей с особенностями развития становится все больше и больше. И мы, как общество, должны понять, как мы можем их приспособить к жизни, как мы можем им помочь. И это для нас экзамен.