АЗЕРТАДЖ продолжает цикл публикаций, посвященных жизни и творческому наследию выдающегося представителя азербайджанской литературы, Народного поэта Самеда Вургуна

Баку, 28 сентября, АЗЕРТАДЖ

В книге «Самед Вургун в воспоминаниях», руководителем издательского проекта которой выступил Шамиль Садиг, а редактором и составителем — Аслан Салмансой, собраны воспоминания родных и близких поэта. Эти свидетельства позволяют увидеть Самеда Вургуна не только как великого мастера слова и общественного деятеля, но и как искреннего, решительного и чуткого человека, глубоко преданного своим убеждениям.

В очередной публикации цикла АЗЕРТАДЖ представляет воспоминания сына Народного поэта Азербайджана Вагифа Самедоглу. Он рассказывает об отце, размышляет о его месте в азербайджанской литературе, а также приводит различные версии того, почему поэт избежал репрессий в 1930-е годы.

«Кто такой Самед Вургун? Мой отец. Какие еще заслуги он имеет перед миром и Азербайджаном? Поэт, академик, депутат Верховного Совета СССР, член парламентской группы, почетный доктор Московского государственного университета, вице-президент Академии наук Азербайджана, охотник, член Советского комитета мира, дважды лауреат Сталинской премии, дважды кавалер ордена Ленина, читавший стихотворение перед Иосифом Сталиным и произносивший тост перед Уинстоном Черчиллем, драматург и поэт, наконец, величественный памятник в самом центре Баку. Один памятник находится во дворе библиотеки имени Ахундова. Один бюст — напротив дома-музея в Баку, один памятник — в городе Газахе, еще один — в районном центре Билясувар.

Однако памятник в Билясуваре стоит не один — рядом с ним Пушкин, поскольку этому древнему тюркскому поселению, расположенному на юге Азербайджана, когда-то дали имя великого русского поэта Пушкина. Почему? Возможно, потому, что другую страну, чужой народ можно завоевать не только оружием, но и без оружия — именами гениев. В бывших советских республиках были тысячи городов, поселков и сел, носивших имена русских и советских государственных деятелей. А во времена царизма наши предки, конечно же, жили в городах, носивших имена русских императоров и членов их семей.

Однако в том, что в Билясуваре Самед Вургун и Пушкин стоят рядом, есть литературная логика. Самед Вургун с большой любовью и профессиональным мастерством перевел на наш язык поэму Пушкина «Евгений Онегин». Поэтому они имеют право стоять рядом в любой точке мира.

Я привел официальные сведения, связанные с Самедом Вургуном. Имена, титулы, памятники, должности. Нет, одну должность я едва не забыл: Самед Вургун долгие годы руководил Союзом писателей Азербайджана. Однако все перечисленные мною официальные атрибуты известности в Азербайджане известны каждому. И после того как Азербайджан, избавившись, скажем, от статуса седьмой советской республики по численности населения, превратился в неизвестно какое по счету независимое государство мира, стало ясно, что из всех званий, которые носил Самед Вургун, лишь два имеют право вечно жить в Азербайджане: Поэт и Человек. Все остальное оказалось преходящим».

Размышляя о месте Самеда Вургуна в истории азербайджанской литературы, Вагиф Самедоглу подчеркивает, что говорит о значении творчества отца не только как сын, но и как профессионал:

«Почему мой отец как поэт будет жить вечно? Говорю ли я это народу, опираясь на свое право сына? Нет, я утверждаю это как профессионал. Самед Вургун — одна из страниц истории азербайджанской литературы. Большой поэтический талант, простой, прекрасный язык, напрямую находящий путь к сердцу и разуму читателя и слушателя, поэтичность пафоса, способность преподнести свое «я» обществу и, наконец, подобно естественному явлению, совершенно без актерства, умение быть любимым, оставаться в памяти, вызывать восхищение. Феномен Самеда Вургуна. Благодатная почва, на которой рождаются мифы… Нет числа мифам, которые начали возникать о моем отце еще при его жизни, правдивым и ложным легендам, записанным в форме воспоминаний.

Хорошо, но почему же при таком таланте великий поэт не подвергся сталинским репрессиям 1937 года?

— Самед продал такого-то, а сам остался в стороне.

Это одна версия…

— На допросах Самед держался мужественно, проявил такую стойкость, что ни у кого не поднялась рука вынести ему смертный приговор.

Это другая версия.

Версия моей матери Хавер-ханым:

— Мирджафар Багиров был заместителем твоего дяди, моего старшего брата Агабея, в организации «Красные партизаны».

Кто-то другой совершенно искренне говорит:

— Если бы Самеда арестовали и расстреляли, весь азербайджанский народ поднялся бы и восстал.

В то время этот народ от страха и голоса подать не мог…

— Самых талантливых, самых выдающихся убили, а остальные остались.

Ложь. Ложь, низводящая великую трагедию, человеческую катастрофу до уровня бытового преступления. Возможно, так думают искренние, но вызывающие сожаление своей неосведомленностью люди, мало знакомые с историей, литературой и искусством».

Продолжая размышления о репрессиях и судьбах представителей литературы, Вагиф Самедоглу пишет:

«В России великий поэт Осип Мандельштам сгнил в заключении, а гениальный Борис Пастернак остался в живых. Потому что писал стихи о Сталине? Но именно трагически погибший Мандельштам первым ввел имя Сталина в поэзию. Анна Ахматова, Андрей Платонов, Марина Цветаева, Михаил Булгаков… Наконец, совершенно заслуженно удостоенные Нобелевских премий Михаил Шолохов и все тот же Борис Пастернак. Это лишь некоторые из тех, кто физически уцелел в машине репрессий. И самое страшное в том, что у этих репрессий не было ни точной нормы веса, ни эталона меры.

В Азербайджане также погибли такие мастера, как Гусейн Джавид, Микаил Мушфиг, а другие — Самед Вургун, Расул Рза, Сулейман Рустам и многие другие — остались в живых. Какими весами теперь измерить вес талантов? Если бы такие весы нашлись, обе их чаши наполнились бы слезами и сравнялись. Возможно, один к одному…

Наиболее правдоподобную версию того, почему моего отца тогда не арестовали, в 1971 году в Москве мне высказал известный советский поэт и писатель Константин Симонов:

— Как и все диктаторы, Сталин демонстрировал всем свою феноменальную память. Я уверен, что каждый раз, когда Мирджафар Багиров бывал у него на приеме, он как бы между прочим справлялся и о Самеде. Вероятно, именно это и спасло Самеда от беды.

В 1935 году Самед Вургун был на приеме у Сталина в Кремле. Это было в дни праздничных торжеств по случаю 15-летия советской власти в Азербайджане. И там, в присутствии Сталина, он прочитал написанное в его честь знаменитое стихотворение «Привет вождю!». И тут неожиданно Сталин задержал моего отца на трибуне и задал ему несколько вопросов…»

Продолжение следует...

Читать предыдущий материал 

_{Корреспондент - Гюнель Алыева}