Баку, 20 февраля, Тамилла Мамедова, АЗЕРТАДЖ

Южный Кавказ сегодня переживает момент глубокой трансформации: привычные схемы влияния размываются, экономическая логика все чаще переплетается с дипломатией, а инфраструктура и транзит становятся не менее важными, чем традиционные вопросы безопасности. В этом меняющемся пространстве Азербайджан все отчетливее заявляет о себе как о государстве, способном соединять разные регионы, интересы и форматы сотрудничества - от Центральной Азии до Европы. В условиях, когда Южный Кавказ перестает быть лишь зоной соперничества внешних сил и все чаще рассматривается как потенциальный узел связности, возрастает интерес к стратегиям ключевых акторов и логике их решений.

На вопросы АЗЕРТАДЖ отвечает итальянский геополитический аналитик, эксперт по международной безопасности и внешней политике, исследователь процессов в Евразии и на Ближнем Востоке, а также автор публикаций по вопросам глобальной и региональной стратегии Франческо Салесио Скьяви.

- Как вы оцениваете растущую роль Азербайджана как стратегического моста между Центральной Азией, Южным Кавказом и Европой после его присоединения к Консультативным встречам глав государств Центральной Азии?

- Азербайджан все активнее позиционирует себя как функциональный мост, а не просто географический перекресток. Его участие в Консультативных встречах лидеров Центральной Азии отражает более широкий дипломатический сдвиг в сторону выстраивания структурированной региональной связности. Баку одновременно использует энергетическую инфраструктуру, транспортные коридоры и политический диалог, что усиливает его значимость в евразийских сетях. Средний коридор, в частности, придает Азербайджану стратегическую значимость.

В то же время, его связи с партнерами в странах Персидского залива и Европе демонстрируют стратегию диверсификации, снижающую зависимость от какого-либо одного блока. Эта многовекторная дипломатия укрепляет профиль Азербайджана как стабилизирующего посредника. При сохранении данного курса это может способствовать превращению Южного Кавказа в узел связности, а не геополитическую линию разлома. Однако многое будет зависеть от региональной стабильности и продолжения инвестиций в инфраструктуру и координацию регулирования.

- В какой степени, по вашему мнению, интеграция Азербайджана в евразийские и евроатлантические форматы (транспортные коридоры, энергетические проекты, инициативы Европейского Союза и НАТО) меняет традиционный баланс влияния в регионе?

- Растущая интеграция Азербайджана как в евразийские, так и евроатлантические рамки постепенно меняет региональный баланс сил. Вместо однозначного сближения с одним лагерем Баку проводит курс, который можно охарактеризовать как прагматичное многостороннее выравнивание. Экспорт энергоресурсов в Европу, развитие транспортной связности в направлении Центральной Азии и избирательное взаимодействие с западными форматами безопасности усиливают его дипломатические позиции.

Период после Второй карабахской войны ускорил этот процесс, подтолкнув Азербайджан к укреплению стратегической автономии. Важно отметить, что проекты в сфере связности и энергетики выступают не только экономическими инструментами, но и средствами геополитического позиционирования. В итоге формируется более плюралистичный региональный порядок, в котором влияние распределяется между несколькими акторами.

- Как текущие события в рамках таких проектов, как Средний коридор и Южный газовый коридор, влияют на стратегическое видение Европы в сфере связности с Азией и Кавказом?

- Такие проекты, как Средний коридор и Южный газовый коридор, становятся центральными элементами меняющейся стратегии Европы по обеспечению связности с Азией и Кавказом. Евросоюз все чаще рассматривает диверсификацию транспортных и энергетических маршрутов как стратегическую необходимость, а не исключительно коммерческий вопрос. Южный газовый коридор уже способствовал снижению зависимости от отдельных поставщиков, а его возможное расширение может еще больше укрепить энергетическую устойчивость Европы. В то же время, Средний коридор предлагает альтернативный логистический маршрут, соединяющий Европу с Центральной Азией и Китаем, обходя геополитические узкие места. В этом контексте Брюссель инвестирует не только в инфраструктуру, но и гармонизацию регулирования и координацию таможенных процедур. Азербайджан занимает центральное место в этой формирующейся архитектуре. Если проекты связности продолжат развиваться, то они могут заложить основу для более интегрированного евразийского торгового пространства, одновременно усиливая стратегическую автономию Европы в сфере энергетики и цепочек поставок.

- Какую роль могут сыграть ключевые игроки (США, ЕС, Россия и Турция) в формировании стабильности на Южном Кавказе и что это означает для стратегических интересов Азербайджана?

- США активизировали дипломатическое участие, особенно в посредничестве между Арменией и Азербайджаном. Вашингтон сосредоточен на развитии связности, энергетическом сотрудничестве и деэскалации конфликтов. ЕС, в свою очередь, играет более структурную, но менее заметную роль, опираясь на экономическую помощь, сближение нормативных режимов, энергетические партнерства и меры по укреплению доверия.

Возможности России ограничиваются более широкими геополитическими процессами и изменяющейся региональной динамикой. Турция же выдвинулась в один из наиболее динамичных региональных акторов, сочетая оборонное сотрудничество, экономическую интеграцию и политическое согласование с Азербайджаном, а также позиционируя себя как ключевого транзитного и энергетического партнера. Для Азербайджана такая многополярная среда создает пространство для стратегической гибкости. Основная задача Баку заключается в поддержании сбалансированных отношений со всеми крупными игроками при одновременном сохранении собственной автономии.

- Как вы оцениваете договоренности, достигнутые в Белом доме в августе прошлого года между Азербайджаном и Арменией? Почему, по вашему мнению, США стали ключевым посредником в мирном процессе, тогда как Европа в значительной степени осталась в стороне?

- Договоренности августа 2025 года стали значимым дипломатическим шагом, увязавшим мирные переговоры с экономической связностью и нормализацией транспортного сообщения. Посредническая роль Вашингтона отражает как его дипломатические ресурсы, так и относительную отстраненность других акторов. США рассматривают мир на Южном Кавказе как часть более широкой евразийской стабильности и торговой интеграции. Европа, напротив, действовала более осторожно, отчасти из-за конкурирующих внешнеполитических приоритетов. Американский подход делает акцент на прагматичных результатах - инфраструктуре, торговых маршрутах и экономических стимулах. Сами договоренности стали сигналом смещения в сторону более экономически ориентированной дипломатии в регионе.

- О чем свидетельствует визит в Баку и Иреван вице-президента США? Насколько эффективным может быть американский подход, связывающий мир с экономическими и транзитными проектами?

- Визит вице-президента США в Баку и Иреван можно рассматривать как сигнал намерения Вашингтона закрепить дипломатический импульс на Южном Кавказе и усилить свою роль в качестве ключевого посредника. Эта поездка подчеркнула более широкую стратегию США, соединяющую урегулирование конфликтов с экономической связностью, энергетическим сотрудничеством и развитием транзитной инфраструктуры. Такой подход отражает прагматичное понимание того, что устойчивая стабильность часто зависит от общих экономических стимулов, а не только от политических соглашений. Американская модель ориентирована на конкретные результаты - открытие транспортных маршрутов, расширение энергетических связей и развитие региональной торговли. Эти инициативы могут способствовать снижению напряженности за счет формирования взаимных экономических интересов.

В символическом плане визит укрепил восприятие того, что в настоящее время именно Вашингтон обладает значительной дипломатической инициативой в мирном процессе. Эффективность данного подхода будет зависеть от последовательности действий, региональной ответственности и способности преобразовать дипломатический прогресс в конкретные экономические выгоды.