АЗЕРТАДЖ продолжает цикл публикаций, посвященных жизни и творческому наследию выдающегося представителя азербайджанской литературы, Народного поэта Самеда Вургуна

Баку, 30 сентября, АЗЕРТАДЖ

В книге «Самед Вургун в воспоминаниях», руководителем издательского проекта которой выступил Шамиль Садиг, а редактором и составителем — Аслан Салмансой, собраны воспоминания родных и близких поэта. Эти свидетельства позволяют увидеть Самеда Вургуна не только как великого мастера слова и общественного деятеля, но и как искреннего, решительного и чуткого человека, глубоко преданного своим убеждениям.

В очередной публикации цикла АЗЕРТАДЖ представляет продолжение воспоминаний сына Народного поэта Азербайджана Вагифа Самедоглу. В этом эпизоде он рассказывает о встрече отца с Иосифом Сталиным, его литературном становлении, годах учебы и широте познаний, а также размышляет о месте творчества Самеда Вургуна в общественной жизни Азербайджана в период национально-освободительного движения.

«— Самед — это твое имя, а Вургун — фамилия?

— Нет, товарищ Сталин, это мой псевдоним.

— А что означает слово «Вургун»?

— Влюбленный!

— В кого, в девушку?

— Нет, товарищ Сталин, в Родину!

Вот такой разговор состоялся в Кремле. Его стенограмма хранится в доме-музее моего отца. Псевдоним Вургун отец взял после своей первой неудачной любви. Сталина он обманул…

На следующий день был пересмотрен список азербайджанцев, представленных к награждению орденами и медалями. Самед Вургун в этом списке был удостоен ордена Трудового Красного Знамени. Однако Сталин собственноручно вписал орден Ленина, вычеркнув прежний… Так мой отец был награжден высшим орденом страны. Как видите, в словах Симонова есть глубокая логика.

Не выходят у меня из памяти и слова, произнесенные тогдашним местным диктатором нашей республики Мирджафаром Багировым на собственном судебном процессе. Руденко, выступавший обвинителем от имени СССР на Нюрнбергском процессе над фашизмом в нацистской Германии, спросил подсудимого Багирова:

— Почему вы хотели арестовать любимого народом поэта Самеда Вургуна?

— Если бы я этого хотел, то давно бы это сделал.

Думаю, слова Багирова тоже были правдой. По-видимому, подобно тому, как каждое историческое событие имеет несколько трактовок, страшные сталинские репрессии также нельзя рассматривать лишь с одной точки зрения. Вероятно, историки, особенно советологи, выскажут на этот счет свои авторитетные суждения. Моей же целью было лишь сказать об этом несколько слов как сыну своего отца…»

Обращаясь к литературному становлению Самеда Вургуна, автор воспоминаний отмечает, что поэт начал регулярно писать стихи с 1926 года, а в 1932 году вышел в свет его сборник «Фонарь», ставший важной вехой в его творческой биографии.

«Стихотворения, вошедшие в этот сборник, по своему духу и форме близки к поэтике Маяковского. Вообще, в начале тридцатых годов многоязычная поэзия огромной многонациональной страны по форме была весьма схожей. Пафос Маяковского, лестница рубленых фраз, ритм — все это продолжалось даже после того, как великий русский поэт покончил с собой. Именно с книги «Фонарь» начался поэт Самед Вургун».

Особое место в воспоминаниях Вагифа Самедоглу занимают годы учебы отца. Он рассказывает о детстве поэта, его поступлении в Газахскую семинарию, проявившихся еще в раннем возрасте незаурядных способностях и стремлении к знаниям.

«А где он получил образование? В школе родного села Салахлы он окончил пять классов. Когда его бабушка Аиша ханым привезла его в Газах, в только что открывшуюся в 1918 году семинарию, руководитель этого учебного заведения, выдающийся просветитель Фиридун бек Кочарли, внимательно оглядев худенького, щуплого двенадцатилетнего мальчика, сказал:

— Аиша ханым, этот ребенок не сможет учиться. Он слабый, больной, знания в его голове не удержатся.

Услышав это, Самед на одном дыхании начал читать суры из Священного Корана, продемонстрировав свою блестящую память. В последующие годы он прославился на всю округу как лучший ученик семинарии.

Помимо гуманитарных дисциплин, математики и географии, в Газахской семинарии он научился играть на сазе, таре и даже на скрипке, был активным участником драматического кружка.

Впоследствии Самед Вургун учился в Бакинском педагогическом институте и Московском государственном университете. Однако я не верю, что школы, институт и даже Московский университет, в которых он учился, что-либо ему дали, сформировали его как личность. Потому что по своей натуре мой отец не был человеком аудиторий и библиотек. Я не могу представить его студентом, который регулярно посещает занятия и старательно конспектирует лекции. Он сам сделал себя образованным человеком. Благодаря природному таланту и чтению книг, да, благодаря своей необычайно широкой эрудиции Самед Вургун прекрасно разбирался в мировой философии, литературе, культуре и истории.

Согласно одному из распространенных о нем ложных мифов, Самед Вургун якобы стал крупной литературной фигурой исключительно благодаря своему таланту, не обладая при этом образованностью. Это неправда.

Мой отец был знаком с философскими учениями Канта, Гегеля, Шопенгауэра, знал марксизм-ленинизм. Он прочитал большинство произведений мировой литературы, изданных на русском языке. По-русски говорил совершенно свободно, а писал, не допуская даже ошибок в пунктуации. Своим мастерством он однажды удивил даже такого интеллектуала, как Илья Эренбург».

Размышляя о личности и творческом наследии отца, Вагиф Самедоглу обращает внимание на многочисленные мифы, сложившиеся вокруг имени поэта. По его мнению, они не способны изменить истинную ценность художественного слова. В этой связи автор вспоминает события конца 1980-х — начала 1990-х годов, когда на фоне национально-освободительного движения в Азербайджане происходило переосмысление советского прошлого.

«Однако в начале своего повествования я уже говорил: об отце существует множество мифов, и они продолжают возникать по сей день. Ну и пусть. Лично я считаю, что эти мифы не приносят поэзии Самеда Вургуна ни пользы, ни вреда. Ведь сама поэзия — понятие необычайно волшебное и загадочное. Почему?

Во время многотысячных митингов Национально-освободительного движения, проходивших в Баку в 1989, 1990 и 1991 годах, когда азербайджанские тюрки пробуждались, советская империя рушилась, а народ решительно поднимался против агрессии соседней Армении в отношении своей родной земли — Карабаха, я не раз испытывал тревогу и за своего отца.

В то время в Баку и других наших городах и поселках сносили памятники Ленину, Кирову, Шаумяну и другим большевистским руководителям. И, не скрою, в моем сыновнем сердце жил смутный, но ужасный страх: вдруг разгоряченные молодые люди под лозунгами «советский поэт», «советский композитор», «идеологи социализма» поднимут руку и на памятники Самеду Вургуну, Узеиру Гаджибейли, разрушат и их. Тем самым они повторят другой вариант «культурной революции», произошедшей в Китае.

Это стало бы личной трагедией для меня и, конечно же, ударом по всему Азербайджану, акцией, которая уронила бы авторитет страны в глазах всего мира.

К счастью, наш народ оказался гораздо мудрее моих опасений и действительно доказал, что является потомком великой страны поэзии.

На митингах одним из поэтов, чьи стихи звучали чаще всего, был именно Самед Вургун. Как ни странно, строки из его стихотворений произносили и те, кто был готов погибнуть за родную землю, и руководители Коммунистической партии, приходившие на площадь с намерением разогнать стотысячную толпу, и патриоты, и провокаторы, и тюркисты, и исламисты, и демократы, и крайне радикально настроенные люди.

Так и должно было быть. Подлинная поэзия, даже выступая выразителем какой-либо конкретной идеологии, обладает способностью сохранять свою художественную самостоятельность.

Примеров тому множество. Уолт Уитмен в США, Редьярд Киплинг в Англии…

Не будем забывать, что знаменитую сказку «Красная Шапочка» Шарль Перро написал, как приверженец роялистской идеологии, и эта сказка некоторое время была запрещена во Франции. Однако ее красота и мудрость оказались сильнее всех идеологий. Она выжила, дошла до наших дней и устремлена в будущее.

По-видимому, Всевышний держит литературу и культуру под своим особым покровительством. Поблагодарим Его за это.

Я благодарен Всевышнему и еще за одно. В 1933 году Он свел Самеда Вургуна с молодой девушкой — Хавер Мирзабековой…»

Продолжение следует…

Читать предыдущий материал

_{Корреспондент – Гюнель Алыева}