Военный врач: По ночам мы работали при свете телефона
Баку, 17 декабря, АЗЕРТАДЖ
Среди врачей, оказывавших помощь раненым солдатам в дни Отечественной войны, была анестезиолог-реаниматолог Научно-хирургического центра имени М.Топчибашева, доктор философии в области медицины Кямаля Намазова. После Товузских событий летом 2020 года она прошла онлайн-регистрацию, вызвавшись добровольцем в зону боевых действий, но ее не взяли. Тем не менее после неоднократных обращений в Объединение по управлению медицинскими территориальными подразделениями Азербайджана (TƏBİB) в ночь с 5 на 6 октября она уже находилась в диагностическом центре в Беюк Бехменли - селе Физулинского района, где шли ожесточенные бои.
- Кямаля ханым, какой Вам запомнилась встреча с первым пациентом в те дни?
- Когда я приехала в госпиталь, было уже около 10 часов вечера. Помню, я вошла в вестибюль и положила сумку на пол. Вдруг я увидела раненого солдата, который стоял, ухватившись за руку. Из раны сочилась кровь. Он пристально посмотрел на меня и вдруг спросил: «Кямаля ханым, вы не узнаете меня?». Я смотрела на него в растерянности, не понимая, в чем дело. «Я Нурлан, сын Гюлалы», - представился он. Я даже подумать не могла, что встречу здесь соседского мальчишку. Война полна неожиданностей...
- В чем заключалась ваша работа в качестве анестезиолога-реаниматолога на передовой?
- Среди хирургов и анестезиологов бытует фраза: «Хирургия - это искусство, а анестезиология - наука». Действительно, неблагоразумно проводить какие-либо операции без анестезиолога. Это работа, требующая большой скрупулезности, точности и в то же время высокой ответственности. Хирург может принять раненого, провести операцию. Но есть такие процедуры, которые невозможны без анестезиолога-реаниматолога. Знаете, бывало, привозили по 60-70 раненых одновременно. Приходилось делать выбор. Тех, кто был в крайне тяжелом состоянии, мы безотлагательно брали на операцию. Порой у раненого солдата по дороге в госпиталь случалась остановка сердца. Однажды к нам доставили военнослужащего, у которого случилась клиническая смерть. Рвотные массы перекрыли дыхательные пути. Я произвела нужные процедуры, подключила его к аппарату искусственного дыхания, сделала массаж сердца, и мы уложили его на операционный стол. Операция прошла успешно. Мы вернули солдата к жизни...
Таких примеров огромное множество. Были солдаты с ампутированными конечностями, требовавшие протезы, чтобы вернуться на поле боя. Были те, кто рвались в бой, несмотря на то, что им поставили шину на ногу. Никогда не забуду бойца Асима Гулиева, который четыре дня полз через нейтральную зону с переломанными ногами и добрался до нас.
- Какая сила воли… самоотверженность...
- Среди раненых преобладали получившие баротравму в результате взрыва. От удара о землю они получали травмы зрения, слуха, черепно-мозговые травмы, возникали гематомы и даже внутренние кровотечения. Тем, кто находился в таком состоянии, необходимо было немедленно оказать медицинскую помощь, сделать обезболивающие инъекции. Иногда все решали минуты, секунды. Промедление было равносильно смерти...
Ночью нам приходилось работать в темноте, поскольку противник стрелял на свет. Мы работали в отделении интенсивной терапии при свете телефона, хотя аппараты искусственного дыхания и другое медицинское оборудование были подключены к электричеству…
- А как насчет снабжения?
- Как-то из освобожденной от оккупации зоны привезли вражескую аптечку, где не оказалось ничего, кроме йода и прогнившей повязки. Мы же были полностью обеспечены всем: лекарствами, кровью, плазмой... Обеспечение было на самом высоком уровне. Мы работали круглые сутки, так что порой приходилось обходиться без еды, хотя ее тоже было в достатке. Сосудистый хирург Ильгар Намазов заходил в операционную в 9 часов утра, иногда выходил, чтобы поменять перчатки, и приступал к следующей операции. У него не было времени выпить даже глоток воды. Он непрерывно оперировал до полуночи, спасая жизни. Благодаря самоотверженности таких врачей, как командированный из Баку анестезиолог Фазиль Джаниев, сосудистые хирурги Ильхам Будагов, Расим Гулиев, многие солдаты в этом госпитале избежали ампутации ног.
- Кямаля ханым, какие еще воспоминания у вас остались о событиях осени 2020 года…
- Под госпиталем был подвал, и мы по законам военного времени должны были спускаться туда во время бомбежки. Но однажды во время интенсивного обстрела я, вместо того, чтобы спуститься в подвал, поднялась в отделение интенсивной терапии. Там я встретила реаниматолога Эльшана Алиева - врача объединенной городской больницы номер 6 имени А.Д. Меликова. «Доктор, вы не спускаетесь?» - спросила я. Он указал на раненых солдат, подключенных к аппарату искусственного дыхания, и сказал: «А как же они?».
Когда подъезжали машины скорой помощи, мы все замирали у окон. Было два пути: один вел в госпиталь, другой - к моргу. Когда машина, прибывшая с фронта, заворачивала в сторону госпиталя, мы радовались, что привезли раненого. Однажды я свернула в ту сторону, где была раскинута палатка шехидов. Это было ужасное зрелище, о котором трудно вспоминать, говорить...
Другие новости раздела
