НОВОЕ СОСТОЯНИЕ АЗЕРБАЙДЖАНА

«Наша цель заключается в укреплении, приумножении мощи страны, в том, чтобы азербайджанский народ жил еще лучше, чтобы все стоящие перед страной задачи нашли свое решение, чтобы усилились наши позиции в регионе».

                                                                             Ильхам АЛИЕВ

Независимость Азербайджана - свершившийся исторический факт. Наш народ, обладающий богатыми самобытными традициями государственности, шел к государственному суверенитету через сложные испытания на протяжении всей своей многовековой истории. Обретенная в 1991 году как следствие распада крупнейшей сверхдержавы независимость открыла широкие возможности для развития Азербайджанского государства как полноценного регионального актора. Однако понадобилось немало времени и сил, чтобы преодолеть издержки глубокой и неоднозначной перестройки страны, научиться самостоятельно определять темпы и глубину перемен в рамках сделанного нами выбора в пользу базовых ценностей демократии и рынка, без обеспечения которых современное общество и государство, претендующее на эффективное развитие и достойное место в мире, существовать не могут.

Нам пришлось начать и реализовать глубокие и порой неоднозначные реформенные трансформации, которые одновременно обеспечивали возможность экономического и политического развития страны. Каждое движение вперед по направлению к новой политической и экономической структуре обеспечивалось неимоверным трудом и твердой верой в успех осуществляемых инициатив. В то же время необходимо было преодолеть весь политический и экономический разброд, оставленный в наследство от прежней политической системы. Сложность трансформации заключалась в том, что с конца 1991 г. до середины 1993 г., когда Азербайджан формально был независимым государством, не были учтены важнейшие факторы глобальной социальной действительности. Дело в том, что на пороге XXI века ведущая роль в трансформационных процессах принадлежала «человеческому фактору» - социально действующим лицам, их мотивационно-волевым и ментальным качествам и потенциям. Проблема формирования социальных акторов демократической трансформации как раз меньше всего интересовала тех, кто оказался у руля власти в те годы. Они не осознавали всей сложности и глубину процессов строительства нового государства. Они не занимались также разъяснением обществу смысла и механизма предстоящих политических и экономических реформ, не утруждали себя демократическим просвещением граждан страны, не заботились об укреплении связей между массовыми социальными группами путем создания организаций, в рамках которых эти группы могли бы осмыслить и защищать свои интересы на основе демократических ценностей.

Впрочем, правильней было бы говорить о том, что в первые годы независимости вопрос в стране стоял не столько о политических ошибках демократических лидеров, сколько о вакууме такого лидерства вообще. В момент судьбоносного исторического перелома, вызванного крахом коммунистической власти и социалистического режима, в стране не оказалось реальных и даже потенциальных организованных политических сил, способных возглавить демократическое переустройство. Здесь сказалось, прежде всего, исторически длительное существование тоталитарной системы в СССР, в которой вся государственная жизнь находилась под строгим контролем Центра. Импульсы для жизнеустройства и управления экономическими и социально-политическими процессами в союзных республиках в тот период исходили только из Москвы. Поэтому за 70 лет коммунистического правления люди были полностью лишены возможности самостоятельной общественно-политической активности. Эти прописные истины государственного управления не были приняты во внимание в первые годы независимости. Но как некогда выразился известный французский экономист Жак Леон Рюэф, «главная задача правительства на каждом этапе - верно оценить долю прошлого, которую можно сохранить в настоящем, и долю настоящего, которую можно завещать будущему».

Азербайджанское общество, разочаровавшись в советской системе, и в тех, кто находился у власти в 1992-1993 годах, осознавало, что к руководству страной должны прийти новые силы, которым по плечу решать сложные задачи конструирования независимого Азербайджанского государства. Ибо, «общество признает и уважает только те достоинства, которые доказаны на деле. Кто хочет знать, чего он стоит, может узнать это только от народа и, следовательно, должен отдать себя на его суд» (Гельвеций).

В середине 1993 года на авансцену политической жизни выступила группа политической элиты во главе с Гейдаром Алиевым, основной функцией которой стал вывод страны из политической и экономической рецессии, ситуации обесценения национальной социоструктуры, политического беспредела, внешнеполитического дисбаланса и «пустых полок». На протяжении последующих нескольких лет, работая в крайне непростой ситуации, Президенту Гейдару Алиеву пришлось действовать решительно, чтобы осуществить целый комплекс радикальных мер по созданию стабильно функционирующей социально-экономической и общественно-политической структуры, предотвратить сползание страны к анархии. Политика, проводимая Президентом Гейдаром Алиевым, реализуемые им политические и экономические реформы позволили в эти годы смягчить тяжелые социальные последствия нескольких лет (1988-1993 гг.) реального безвластия в стране. Эти годы неустанной работы дали стране возможность добиться существенных успехов как в стабилизации политической жизни страны, так и в экономике.

К 1998 году проводимые реформы стали давать зримые положительные результаты. В этот период стала возможной констатация факта, что независимое Азербайджанское государство состоялось. Это признавали как международные организации, так и посещающие страну высокопоставленные представители иностранных государств. Президент Гейдар Алиев, создав современное государство, в то же время определил стратегию его развития на годы вперед. Он шел впереди своего времени и четко обозначил стратегические задачи, которые стоят перед Азербайджаном. Он видел Азербайджан как важный стратегический плацдарм и выгодный экономический партнер мирового сообщества государств.

С 2003 года результаты внутреннего развития стали естественным образом конвертироваться в возросшие финансово-экономические и политические возможности для продвижения национальных интересов на региональной и международной аренах. Азербайджан стал приобретать прочное основание для регионального лидерства, страна превратилась в уверенного и надежного субъекта международных отношений.

Итоги «нефтяной стратегии» Гейдара Алиева дали возможность для интенсивного развития страны и ее трансформации в основного интегратора региональных процессов. Азербайджан стал не только значимым транспортным узлом, соединяющим Восток и Запад, но и выступил как существенный геоэкономический и геополитический плацдарм для реализации крупных транснациональных проектов. Он доказал мировому сообществу, что является последовательным партнером, с которым можно и стоит иметь дело.

Естественно, во внутренних и внешних аспектах Азербайджан стал уделять первостепенное внимание вопросам экономического характера. Так как для завоевания должного места в конкурирующем мировом пространстве для начала необходимо просто уметь стоять на ногах. Поэтому важно было учесть, что именно экономическое благосостояние предопределяет суть и успех национального демократического транзита. Исходя именно из этого постулата, в первый период президентства Ильхама Алиева экономика стала приоритетным направлением проводимых им реформ. Такой подход был обоснован, так как необходимо было укреплять экономический базис государственной независимости, создать условия для устойчивого развития общества. В тоже время решались и политические задачи нового общества, и они носили эволюционный характер. Выполнялись взятые обязательства перед международными организациями, которые демократизировали политическое пространство и совершенствовали экономическую структуру государства.

Сегодня проводимые политические и экономические реформы приобретают несколько иной оттенок. Это будет уже новый этап развития страны. Следовательно, новый смысл приобретает и адрес экономических реформ, цель которых заключается в полном освоении характерных черт постиндустриального общества. При этом политические и экономические реформы будут осуществляться параллельно, так как основная задача на последующие годы - демократическая консолидация азербайджанского общества. По сути, работа в этом направлении уже ведется. Как отмечает Президент Ильхам Алиев: «Реформы осуществляются в параллельном режиме, очень много внимания уделяется вопросам построения правового государства, демократизации общества. Создание мощной политической системы - это залог всех наших будущих успехов, потому что ни одно общество не может развиваться без прочных демократических институтов…

Параллельно с этим осуществляются очень серьезные и кардинальные экономические реформы. Все это отражается на росте благосостояния населения, а также на укреплении нашего экономического потенциала, в целом - на укреплении позиций нашей страны на мировой арене» (см. «Бакинский рабочий», 27 мая 2008).

Сколь часто не приходилось бы цитировать Ф.Д.Рузвельта, но его цитата «нужда и свобода несовместимы» как нельзя лучше олицетворяет идею взаимозависимого экономического и политического развития, реальное воплощение которой мы видим в стратегии деятельности Президента Ильхама Алиева. В то же время, касаясь аналогичной конвергенции, М.Мандельбаум в журнале «Foreign Affairs» весьма справедливо отмечает: «Ключом к установлению работающей демократии и, в частности, к учреждению института свободы, всегда была экономика свободных рынков. Институты, навыки и ценности, необходимые для обеспечения функционирования такой экономики, являются теми же, которые в политической сфере составляют демократию».

2008 - 2013 годы - это время создания мощного промышленного производства и диверсификации промышленности. Интенсивное экономическое развитие страны поспособствует тому, чтобы рост промышленного потенциала стал для нас важным приоритетным направлением развития страны, процесс индустриализации пошел высокими темпами. Для этого имеются необходимые валютные ресурсы. На протяжении последующих лет откроются новые рабочие места, будут созданы новые предпосылки для перехода к постиндустриальному обществу.

В то же время новый мощный импульс получит аграрный сектор экономики. Сегодня страна берет курс на обеспечение населения всеми видами сельскохозяйственной продукции, при этом вопрос продовольственной безопасности также обретает приоритетный характер.

Эффективно работающая взаимосвязь политики и экономики позволила достичь того, что на протяжении последних лет Азербайджан стал значимой и наиболее интенсивно развивающейся страной постсоветского пространства. Согласно докладам международных организаций, по конкурентоспособности Азербайджан лидирует не только в регионе, но и находится в числе основных конкурентоспособных государств на постсоветском пространстве. По данным Международного Валютного Фонда, в предстоящие 6 лет рост дохода на душу населения в Азербайджане продемонстрирует самые быстрые темпы в мире (252.6%). Так, объем ВВП на душу населения в Азербайджане увеличится от 3.663 доллара США в 2007 году до 12.915 долларов США в 2013 году. Таким образом, если в 2003 году объем национального дохода на душу населения в Азербайджане был примерно равен таким же показателям (880 долларов США), что и в Армении (873 доллара США), то в 2013 году Азербайджан будет опережать соседа по аналогичным показателям более, чем в 3 раза. В 2013 году по ВВП на душу населения Азербайджан займет 56-е место среди представленных в отчете МВФ 181 страны. Таким образом, Азербайджан будет следовать за странами Европейского Союза, развитыми странами Северной Америки и Азии и нефтедобывающими странами Ближнего Востока. Сегодня Азербайджан (по отчету за 2007 год) в соответствии с текущими показателями занимает 91-е место.

Наша задача состоит в том, чтобы и в дальнейшем обеспечить рост национальной экономики и сохранить ее лидирующую позицию среди республик бывшего союза. Не вдаваясь в детали экономических детерминантов, подчеркнем, что Азербайджан за последние пять лет сумел значительно избавиться от постсоветских трансформационных издержек, плавно перейдя в пространство с целенаправленно формирующимися основами либеральной экономики.

Наряду с экономическим развитием, мы определили для себя открытое и демократическое общество в качестве приоритета нашего развития. Это наш стратегический выбор, важнейший вектор государственной политики. Азербайджан вступил на путь глубочайших преобразований с учетом необходимости обеспечения всех прав и свобод граждан, верховенства закона и уважения своих вековых традиций. Однако важно помнить, что Азербайджан находится лишь в начале пути. Но при всем этом он уже обрел одно из фундаментальных условий успеха реформенного процесса - внутриполитическую и экономическую стабильность, которая обеспечивает наше поэтапное движение к намеченной цели.

Национальный демократический транзит позволил реформировать азербайджанское общество на основе требований и условий глобальных трансформаций, которые определяют современную повестку дня. Опыт развитых стран свидетельствует, что основу представительной политической демократии образует демократия экономическая, свободный рынок. Поэтому мы также исходим из посыла, что «наилучшим способом укрепления демократии является поощрение распространения свободных рынков». Только свободный рынок может позволить сформировать дееспособный демократический режим, открытое гражданское общество и традиции, которые обусловливают состязательность и альтернативность общественного развития.

Кстати, это олицетворяет и наш вековой опыт построения либеральной экономики. Если обратиться к прошлому, то можно увидеть немало примеров того, как в национальной истории осуществляется влияние экономической составляющей на трансформацию общественно-политического сознания народа. Как известно, Азербайджан был присоединен к Российской империи в 1828 году. Однако царское правительство не обладало необходимыми рычагами для управления экономикой региона. Вследствие этого в нефтяном секторе Азербайджана была создана так называемая откупная система, согласно которой царское правительство отдало на откуп частным лицам управление всеми нефтяными колодцами. В результате такой политики в Азербайджане сформировался социальный слой богатых нефтепромышленников, то есть национальная буржуазия. Именно благодаря их поддержке в конце XIX века в Азербайджане начали издаваться национальные газеты, появилась промышленная инфраструктура, оплачивалось образование группы студентов, обучающихся в лучших зарубежных университетах. Именно из их среды в последующем вышли видные общественно-политические деятели. Внедрение капитализма постепенно стало влиять на развитие общественно-политической мысли, способствовать формированию национального «Я», позволило демократизировать общественное сознание.

Современное азербайджанское общество воспринимает демократизацию как важнейший социальный фактор национального развития. В этом подходе кроется понимание и осознание поэтапного, эволюционного, постепенного транзита в общественное, массовое сознание новых ценностных и поведенческих норм демократической трансформации. Однако, как и любой процесс, демократизация азербайджанского общества происходит с учетом исторических и культурных реалий национальной истории. Этот аспект мы никак не можем игнорировать. Важно понять, что всякое изменение социального климата в обществе после долгих лет неизменных политических императивов, может и должно осуществляться исключительно с учетом фактора общественного восприятия новых ориентиров и смены поколений.

Демократизация в Азербайджане - процесс длительный, и охватывает несколько исторических контекстов. Следует учитывать, что во-первых, это переход из советской системы в независимое сосуществование в условиях расширения «третьей демократической волны», во-вторых - это установление базисных основ для начала демократизации, в третьих - создание необходимых условий демократизации, и, наконец, в четвертых - это поэтапная трансформация общественного сознания во взаимосвязи с экономическим развитием государства. Весь этот комплекс осуществляется на протяжении последних 15 лет, поэтапно сменяя друг друга. Только такая последовательность национального развития сулит успех демократизации азербайджанского общества.

Главным фактором демократизации в условиях глобализации чаще всего считается происходящая под ее влиянием модернизация экономических и социальных структур. Так как экономическое развитие на основе современной технологии ведет к росту благосостояния, а оно, в свою очередь, открывает дорогу демократии. Еще в 1984 году С. Хантингтон писал: «Взаимосвязь между благосостоянием нации и ее демократизацией довольна прочна» (Huntington S.P. Will More Countries Become Democratic? // Political Science Quartely. 1984. N.99. P.199). С.М. Липсет, специально исследовавший связь между уровнем экономического развития государства и их политическим строем, считал, что демократизация зависит от многих факторов, но уровень социально-экономического развития является ее «основным и необходимым условием». По его подсчетам, 74% стран с наиболее низким уровнем экономического развития имели авторитарный, 24% - «полудемократический» и только одна страна - Индия - демократический режим. Из стран с уровнем ниже и выше среднего демократическими были соответственно 11% и 39%, зато к этой категории относились все страны с развитой рыночной экономикой (Липсет С.М. и др. «Сравнительный анализ условий, необходимых для становления демократии», Международный журнал социальных наук, 1993, № 3, стр. 9).

Взаимосвязь между экономическим и политическим развитием еще раз подчеркивает наш тезис о том, что демократизация является составной частью интенсивного экономического роста. Однако, наряду с этим, путь, избранный нами, олицетворяет комплекс культурно-исторического и морально-нравственного подхода азербайджанского общества к обеспечению собственных прав и свобод. Мы не скрываем, что демократию в Азербайджане порой критикуют, так и не объяснив внятно, в чем ее недочеты. Критикуют без учета достижений в сфере политического и социально-экономического развития, в том числе и решения насущных проблем по обеспечению благосостояния граждан, а также либерализации экономики. Забывается при этом, что наша демократия находится на стадии отрочества, тогда как западная демократия уже живет в условиях постиндустриального общества, вступила в пору политтехнологий. Азербайджану предстоит еще расширить и углубить, а затем завершить постиндустриальный цикл. В процессе демократизации «новых демократий» не учитываются также особенности географического детерминизма, хотя процессы «экспорта демократии» в Ирак и Афганистан как нельзя лучше иллюстрируют сложность силового внедрения «пятого элемента» (демократии - примеч. авт.).

В данном контексте Френсис Фукуяма совершенно справедливо отмечает: «Излишне оптимистичные представления об Ираке после Саддама привели к невозможности задуматься о требованиях послевоенного общества и о национальном строительстве. Смена режима была достигнута не путем медленного и трудоемкого построения либеральных и демократических институтов, а попросту постановкой негативной задачи: избавиться от старого режима» (Ф. Фукуяма «Америка на распутье», М., 2007, стр. 90).

Да, говоря о демократии в Азербайджане, порой нас обвиняют в том, что наша демократия недостаточна или несовершенна. Подчас для подобных выводов приводятся субъективные доводы, выдвигая их как основу отката от демократических принципов. При этом те, кто дает оценку демократии в стране, не хотят считаться с тем, что, как мы отметили выше, она все еще находится на формирующейся, учреждающейся, развивающейся стадии. Нам пытаются навязать изначально неприемлемые стандарты, которые в других государствах в силу тех или иных обстоятельств не стоят в повестке дня или вообще отсутствуют как предмет обсуждения. Нас не может не удивлять такой избирательный подход, прикрываемый демократическим славословием. Если демократия понятие универсальное, то и подход должен быть адекватным. Ведь никто не станет называть Британию недемократической страной за то, что там по-прежнему существует закон, который признает государственным изменником человека, наклеившего вверх ногами почтовую марку с изображением монарха, или за то, что на Рождество там совершенно официально запрещено есть сладкие пирожки с начинкой из изюма. Эти нелепые примеры наглядно свидетельствуют: то, что приемлемо в одной стране, не может быть примером отката от демократии в другой. Нам сложно представить, каким образом выборы в стране, где в результате разгона протестующих против фальсификации результатов голосования были убиты 28 человек, где объявлено чрезвычайное положение, ограничена деятельность средств массовой информации, подвергнуты аресту члены парламента, могут считаться демократическими. Налицо реальный откат от элементарных норм демократии в результате выборов президента Армении в марте 2008 года. Однако те, кто определяет нормы демократии, придерживаются другого мнения. Парадоксально, но это - реальность. Такие действия все больше укореняют мнение о том, что демократию все чаще используют исключительно как средство геополитического прессинга на «новые демократии», как механизм для достижения конкретной цели.

По этому поводу Президент Ильхам Алиев отмечает: «…в последние годы в некоторых случаях искусственно поднимается тема демократии, и для обеспечения интересов определенных кругов некоторых государств та или иная страна преподносится либо как демократическая, либо как недемократическая. Порой мы сталкиваемся и с элементами двойных стандартов.

В ряде случаев политические процессы, происходящие в трех странах Южного Кавказа, анализируются необъективно. Иногда мы наблюдаем ревнивое отношение к проводимой в Азербайджане созидательной работе, развитию элементов современного подхода. Порой для сравнения трех стран Южного Кавказа избираются неверные критерии. Мы никогда ни с кем себя не сравнивали и далеки от этой мысли. Мы стремимся к улучшению благосостояния азербайджанского народа, укреплению Азербайджана. Но если уж сравнивать, то можем сказать, что в отличие от соседей, в Азербайджане чрезвычайное положение не вводится, политических оппонентов не арестовывают, цензура не применяется, пресса, независимые органы печати не закрываются. В отличие от Армении, в Азербайджане не применяют силу против мирного населения, не убивают десятки невинных людей.

Я особо отмечаю это потому, что некоторые политики, сравнивая процессы, происходящие в трех странах, предпочитают субъективные подходы и, закрывая глаза на страшные события в другой стране, пытаются превратить незначительные вопросы в Азербайджане в огромное событие» («Бакинский рабочий», 9 мая 2008).

Как видим, по мере глобализации демократических идей и воззрений возникает целый комплекс вопросов относительно их реальных и конечных целей. Все более очевидным становится, что нередко демократия и ее идеалы используются для политической риторики и неприкрытого давления на субъекты международных отношений, точнее на суверенные государства. При этом насадить свою точку зрения пытаются порой те государства, которые к демократии шли достаточно долго и противоречиво. Как отмечает Майк Ханкок, член ПАСЕ от Великобритании, «прискорбно, что являясь членом многих международных авторитетных структур, наша страна (Великобритания - прим. авт.) считает вполне нормальным явлением заключать своих граждан в тюрьму на долгий срок, не указывая на то причины … Стране, в которой без объяснений сажают людей в тюрьмы на 90 дней, нецелесообразно приезжать в Азербайджан и диктовать ему, мол, ты должен сделать то, ты должен поступить так» (газета «Зеркало», 12 апреля 2008 год).

Как активный актор формирующейся архитектуры мировой безопасности и глобальной демократической структуры Азербайджан исходит из собственного понимания приоритетности этой задачи. Мы осознаем, что демократизация в Азербайджане имеет свои особенности и тесно связана с архетипами азербайджанского народа, нашей национальной ментальностью. Демократизации в Азербайджане еще предстоит сдать не один экзамен на зрелость, чтобы в полном объеме трансформировать общественное, массовое сознание на новые ценностные установки, стереотипы и нормы поведения, присущие постиндустриальным обществам. Нам предстоит пройти еще определенный путь, чтобы демократизация, а точнее ее консолидация, стала полномасштабной и окрепшей.

Опыт национального демократического транзита подтверждает обоснованность как цивилизационного, так и стадиального подхода к исторической динамике демократии. Уровень демократического развития Азербайджана во многом схож с тем, что был характерен для многих европейских стран на ранних этапах их капиталистической модернизации и генезиса индустриального общества. Поэтому, говоря о демократическом транзите в Азербайджане, стоит вспомнить об исторической повторяемости этих процессов. Эта историческая логика, которая выявляет суть демократической трансформации.

В многочисленных научных статьях, посвященных глобальной демократизации, отмечается: «Продвижение демократии является для администрации Джорджа Буша главной задачей и в отношении борьбы с терроризмом, и в рамках общей стратегии». В контексте этой стратегии появилась «Ось зла» - ось государств, представляющих потенциальную угрозу интересам США и безопасности в мире. Как ни странно, но задолго до этого, в августе 1945 года японский император Хирохито, отрекаясь от власти, говорил следующее: «Мы объявили войну Америке и Великобритании, исходя из нашего искреннего желания обеспечить самосохранение Японии и стабилизацию положения в Восточной Азии, и мы были далеки от мысли посягать на суверенитет других государств или стремиться к территориальным приобретениям». Еще более интересным выглядят высказывания, сделанные в 1935 году Мартином Хайдеггером, одной из ведущих персон нацизма, который объявил, что Германия сейчас должна предупредить «угрозу всемирной тьмы», наступающей из-за немецких границ. Германия же защищает «высшую из возможностей для существования человечества, утвержденную еще греками», от «бурного натиска, который уничтожает все подряд и губит любые импульсы духа, сотворившего наш мир». Джон Стюарт Милль написал классическое эссе о гуманитарной интервенции, когда Великобритания совершала тягчайшие преступления в Индии и Китае. Он утверждал, что Британия должна идти этим путем, невзирая на то, что ей «будет мешать злословие» отсталых европейцев, неспособных осознать, что Англия явилась «мировым новшеством», государством-ангелом, действующим исключительно «на благо другим», не желающим «никакой своекорыстной выгоды» во всем, что она делает (Н. Хомский «Несостоятельные штаты», М., 2007).

Как следует из исторического примера, каковы бы ни были подлинные цели тех, кто стремился изменить мир по своему усмотрению, риторика вокруг построения безопасного и демократического мирового порядка оставалась всегда неизменной. Это было удобным прикрытием Realpolitik. Совершенно иное дело, когда речь заходила об итогах.

Все чаще задумываясь о демократическом транзите, я не могу избавиться от мысли, что процесс «третьей демократической волны», начатый в 1974 году, в первое десятилетие XXI столетия стал отождествляться с геополитическими и геоэкономическими поползновениями, тотальным отходом от содержания понятия «суверенитет государства». Еще в конце прошлого столетия появилось бесчисленное количество международных неправительственных организаций, роль которых стала заключаться в анализе прав и свобод человека исключительно на постсоветском пространстве. Часто их доклады о ситуации в области прав человека определяют политику государства, на территории которого они находятся или же выражают позиции для последующего политического торга. В таких случаях мне часто вспоминается один из героев М. Булгакова: «Снится мне Испания, город Мадрид. Не бывал. Но уверен - дыра!».

Практика, когда международные неправительственные организации стали влиять на принятие правительствами решений, отчасти оказалась очень успешной. Отсюда и задача неправительственных организаций, которая заключается в создании нового рычага воздействия на трансформационные и еще не окрепшие общества посредством «риторического» давления. Сегодня они способствуют выявлению в свете геополитических и геэкономических выгод «угодных» и «неугодных» режимов. При этом демократия становится барометром лояльности к Западу, то есть в условиях мондиализма и моноцентричного порядка уровень демократического развития оценивается степенью геополитической и геоэкономической зависимости. В этих обстоятельствах формируются новые условия сосуществования, и утверждающийся на планете порядок все отчетливее проявляет себя как Pax Oeconomicana - порядок геоэкономический. Все очевиднее, что глобальная экономика - свершившаяся мировая революция нашего века, и она же становится повсеместно правящей системой.

В контексте глобальных изменений демократическая теория и практика, основанная на Вестфальских принципах (Вестфальский мир, достигнутый в 1648 г., ознаменовал собой важный этап в эволюции международных отношений. Подписание Вестфальского мира по окончании Тридцатилетней войны положило начало созданию новой международной политической системы, в основу которой была положена идея "национального государства" (nation-state). Исключительная важность произошедших в середине XVII в. трансформаций состоит в том, что возникла система отношений, основные принципы которой, пусть и с существенными изменениями и некоторыми оговорками, продолжают существовать и функционировать до сих пор), постепенно, но целенаправленно подвергается исторической ревизии. «Глобализация политики», смещая акцент национального суверенитета, ставит все национальные государства в зависимость от функциональных частей более крупной модели глобальных преобразований и потоков. При этом идея «глобальной политики» меняет традиционные представления о различии между внутригосударственной и международной, внутренней и внешней, территориальной и нетерриториальной политикой, укоренившиеся в общепринятых концепциях «политического». Но стоит понимать, что человечество было и останется Вавилонской башней, в которой не может быть единомыслия.

Однако складывающийся миропорядок бросает вызов общепринятой Вестфальской системе международных отношений, в основе которой лежит государство, и представлениям о глобальном политическом порядке с позиций реализма. Происходит размывание структур гражданского общества, секулярного мироощущения, демократических принципов и процедур, все чаще используемых как камуфляж для совсем недемократической политики. Все это приводит к тому, что к признанию государства как демократического прибегают лишь тогда, когда оно предоставляет свою территорию для размещения военных баз, является стартовым полигоном для геополитического влияния, состоит в военно-политическом блоке западных государств, безоглядно выполняет установки и требования «сильных мира сего». Поэтому актуальными звучат заявления тех, кто утверждает, что мир вошел в новую, постдемократическую эпоху, ибо необычность современности в том, что у нее не было предшественника, так как демократии не было, а была лишь иллюзия демократии.

Таким образом, на глобальном уровне демократия все чаще ассоциируется как форма навязывания стратегической линии группе государств, только вступающих в пространство постиндустриальных ценностных и политико-экономических ориентиров. Например, многие помнят, как «антидемократичность» турецкой правящей элиты внезапно стала обсуждаться после того, как турецкое правительство, ко всеобщему удивлению, решило действительно исполнять волю 95% населения и не разрешило Вашингтону развернуть в Турции фронт против Ирака. В американской прессе турок резко осуждали за отсутствие «основных черт демократии». Известный историк Ноам Хомский в своей работе «Несостоявшиеся штаты» относительно подобных демократических инсинуаций красноречиво пишет на примере Венесуэлы: «В 2002 году США поддержали военный переворот по свержению законно избранного правительства Венесуэлы во главе с Уго Чавесом. Однако им пришлось тихо ускользнуть оттуда перед лицом всеобщего осуждения в Латинской Америке, где демократию, не в пример Вашингтону, не считают чем-то «вычурным» и «устаревшим». После того как в результате народного восстания правительство вернуло себе власть, Вашингтон приступил к его свержению под маской «поддержки демократии» - хорошо знакомый сценарий» (стр. 214).

Все это привело к тому, что новый мировой порядок уже воспринимается как система «двойных стандартов», когда реализуемые международные действия приходят в конфликт с устоявшимися нормами и принципами. Но есть правило: когда предлагают что-то сломать, закономерно спросить, а что они предлагают взамен? Призыв сначала сломать, «а потом что-нибудь придумаем», не вызывает доверия. В последнее десятилетие на примере целого ряда международных несостоятельных инициатив была продемонстрирована подобная дисфункция международного права. Мировое сообщество все чаще становится свидетелем того, как процесс демократизации превращается в определение воли того или иного политического концепта, что в конечном счете приводит к новым межгосударственным противоречиям, которые подрывают идею построения устойчивой и стабильной архитектуры региональной и глобальной безопасности. В то же время, формируя глобальный мировой порядок, некоторые забывают прописные истины - демократия, это прежде всего, суверенное право каждого народа определять стратегию и путь собственного развития. Она предполагает наличие и функционирование демократических институтов на благо народа, для его полнокровной жизни, а не ставит целью их использование во имя внешних целей и задач.

В этих непростых условиях глобальных трансформаций, Азербайджан выступает как последовательный актор международных отношений, стабильно формирующий внутри- и внешнеполитическую повестку дня. В ней отражается идеал построения независимой государственности, заложенный Гейдаром Алиевым и реализуемый сегодня Президентом Ильхамом Алиевым. По сути, это - новая политика, которая выражает стремление построить суверенную страну с модернизированной экономикой, гражданским обществом и либеральными традициями. Это - путь, который ведет к постиндустриальному, информационному обществу. Путь демократического развития, который сегодня определен Президентом Ильхамом Алиевым, нацелен на создание в стране устойчивой, консолидированной демократической системы, где каждый гражданин чувствует себя частью процесса строительства эффективной государ