«Я не господин Векилов, а Самед Вургун»: история одного противостояния
Баку, 14 октября, АЗЕРТАДЖ
В книге «Самед Вургун в воспоминаниях», руководителем издательского проекта которой выступил Шамиль Садиг, а редактором и составителем — Аслан Салмансой, собраны воспоминания родных и близких поэта. Эти свидетельства позволяют увидеть Самеда Вургуна не только как выдающегося мастера слова и общественного деятеля, но и как искреннего, решительного и чуткого человека, глубоко преданного своим убеждениям.
В очередной публикации цикла АЗЕРТАДЖ представляет воспоминания друга Самеда Вургуна, Народного поэта Азербайджана Османа Сарывелли. Он рассказывает об одном из непростых эпизодов в жизни поэта, когда над Самедом Вургуном нависла угроза отстранения от должности председателя Союза писателей. Особое место в этих воспоминаниях занимает история о том, как поэту удалось отстоять свою позицию на заседании Центрального комитета, проявив исключительную смелость и решительность.
«Вскоре после войны вокруг Союза писателей участились разговоры и пересуды. Самеда хотели сместить с поста председателя. Центральный комитет настроили против Союза. Самед уехал в Кисловодск. Перед отъездом он предупредил меня:
— Осман, если что-нибудь случится, отправь телеграмму: «В Баку плохая погода, а как там у вас?» Я все пойму и, где бы ни находился, сразу приеду.
Не прошло и десяти дней, как было решено рассмотреть этот вопрос в Центральном комитете. Нам сообщили, что на следующий день в десять часов утра необходимо явиться в ЦК.
Я понимал, что положение серьезное и Самеда Вургуна не пощадят. Отправил телеграмму. Ждал до полуночи, но ответа не было. Рано утром тоже никаких известий не поступило. Я потерял всякую надежду. С тяжелым сердцем, словно жертвенный ягненок, отправился в Центральный комитет.
Все уже собрались. Лица «друзей» сияли от радости.
Заседание началось. Каждый выступавший подвергал критике деятельность Союза и его руководителя Самеда Вургуна. Говорили так, словно были палачами.
Вдруг Мирджафар Багиров гневно спросил:
— Где господин Векилов?
Сзади раздался голос:
— Во-первых, я не «господин Векилов», а Самед Вургун. Во-вторых, я пришел и нахожусь здесь.
«Друзей» словно окатили холодной водой. Они растерялись. Ведь они уже радовались, полагая, что поле боя осталось за ними.
Я глубоко вздохнул и успокоился. Значит, он все-таки получил телеграмму. По всей видимости, сойдя с поезда, Самед сразу направился на заседание.
Багиров тоже растерялся. Он застучал по столу карандашом, который держал в руке.
— Зачитайте проект постановления!
Затем, словно внезапно о чем-то вспомнив, повернулся к Самеду:
— Может быть, тебе есть что сказать?
— Есть.
Самед поднялся с места и решительным шагом направился к трибуне. Мирджафар Багиров окинул его презрительным взглядом.
— Ты ознакомился с проектом постановления?
— Нет!
— Дайте ему ознакомиться.
Самед Вургун минуту-другую молча изучал проект постановления, после чего раздраженно бросил его на стол, за которым сидел президиум.
— Постановление составлено крайне безграмотно с политической точки зрения!
Его решительные и властные слова прозвучали словно взрыв бомбы. Никто не ожидал такого ответа, и все растерялись. Самед выпрямился и продолжил:
— Это партийный документ, это история. В подобных документах прежде всего необходимо отражать проделанную работу, говорить о достигнутых успехах и лишь затем переходить к недостаткам. Но что же мы видим здесь? Уже с первого предложения перечеркивается все сделанное. «В Союзе писателей господствует национализм». Разве тогда не возникнет вопрос: куда же смотрела партия?!
— Перерыв!».
Как отмечается в книге, после объявления перерыва участники заседания, несмотря на охватившую их растерянность, один за другим покинули зал. Самед Вургун, однако, остался внутри.
«Меня одолевали тревожные мысли. Я хорошо знал характер Багирова. Если удавалось убедительно доказать ему свою правоту, он мог изменить принятое решение. Более того, из противника он порой превращался в защитника. Но сумеет ли Самед переубедить его на этот раз? Это было непросто. Багирова уже успели основательно настроить против него.
Была у него и еще одна особенность: если беседа с приглашенным к нему человеком складывалась удачно, он непременно угощал собеседника чаем.
Мы расхаживали по комнате ожидания. «Друзья» пребывали в полной растерянности. Между ними начались перешептывания. По всей видимости, они уже почувствовали, что их замысел может провалиться.
Через пятнадцать минут нас вновь пригласили в зал. Войдя, я сразу стал искать глазами Самеда. Увидел, что он сидит вполоборота на стуле и размешивает чай. Я успокоился. Лицо Багирова заметно просветлело. И он сам, и сидевшие рядом с ним пили сладкий чай.
— Заседание откладывается. Можете идти!»
Далее Осман Сарывелли вспоминает, что после завершения заседания все разошлись. Однако на этом история не закончилась. Вскоре ему позвонил сам Самед Вургун, который, как выяснилось, все еще находился в Центральном комитете и лично работал над новым текстом постановления.
«Я вернулся домой. После бессонной ночи меня сильно клонило в сон. Я собирался перекусить и прилечь, как вдруг зазвонил телефон. С тревогой я поднял трубку. Звонил Самед.
— Эй, ты дома?
— Самед, откуда ты звонишь?
— Откуда же еще? Из Центрального комитета.
— А что ты там делаешь?
— Что делаю? Постановление пишу.
— Какое еще постановление?
— Как какое? Сам заново переписываю тот самый проект, который нам сегодня представили. Послушай-ка: «В Союзе писателей господствует национализм». Да чтоб их!.. Зачеркиваю эту фразу и пишу: «В Союзе писателей господствует интернационализм». Ну как, нравится?
Я понял, что он в прекрасном настроении. То ругался, то шутил, то зачитывал мне внесенные им исправления…»
Продолжение следует...
Корреспондент – Гюнель Алыева
Другие новости раздела
