Заслуженный архитектор: Польза — это функция и основа архитектуры
Баку, 14 января, Гюнель Алыева, АЗЕРТАДЖ
Архитектура — это не вопрос вкуса и не гонка за эффектной формой. Ее фундаментальные принципы были сформулированы задолго до нас. Древнеримский архитектор Витрувий определил три опоры профессии: польза, прочность, красота. Именно эти три составляющие и формируют то, что принято называть качественной архитектурой.
Об этом в беседе с корреспондентом АЗЕРТАДЖ рассказал учредитель компании ARCHITE KONST LLC, заслуженный архитектор Равиль Байбеков.
По его словам, сегодня важно снова вернуться к этой простой, но жесткой формуле, потому что многие архитекторы нередко забывают о ней, фактически нарушая витрувианский принцип. При этом, подчеркивает Равиль Байбеков, смысл триады не в красивой цитате, а в профессиональной логике.
«Польза — это функция и основа архитектуры. Даже Антонио Гауди, чьи работы считаются образцом выразительности, неизменно подчеркивал: прежде всего должна быть функция. Если функция отсутствует — это уже не архитектура, а бутафория: красивый предмет, который выглядит привлекательно, но не работает по назначению. Второй обязательный компонент — прочность. Архитектура должна быть конструктивно выверенной, надежной и долговечной. И только затем — красота. Витрувий ставит ее на третье место не потому, что она не важна, а потому, что красота, по сути, прикладывается к первым двум принципам. Если нет функции и надежности — красота становится пустой, ложной и никому не нужной. Именно сочетание трех начал без подмены и без перекоса рождает подлинное качество.
Размышляя о современной архитектуре, Равиль Байбеков подчеркивает, что она всегда опиралась на здравый смысл.
«Раньше не существовало нынешних технологий, но были опыт, наблюдение и понимание среды. А среда — это часть технологии в широком смысле - природные условия каждого региона неизбежно формируют архитектуру. Отсюда возникает и разговор о традиции», - отметил он.
По словам архитектора, традиция — это не «музейность» и не копирование прошлого. Это национальная и региональная логика, выросшая из климата, ландшафта и образа жизни. В качестве примера он приводит Абшерон: сильные ветра и большое количество солнца. Значит, нужно защищаться и от ветра, и от солнца.
«Так исторически появлялись типологические решения, связанные со средой. Один из наглядных примеров — караван-сарай: полузамкнутая схема, закрытая со всех сторон, где внутри формировались двор и прохладные помещения. Такая структура защищала и от ветра, и от жары, то есть решала задачу, заданную природой», - подчеркнул наш собеседник.
Говоря о стилизации, он отметил, что это слишком общее и расплывчатое понятие: стилизовать можно что угодно, но это еще не означает, что решение верно по сути. Именно поэтому он нередко спорит с подходом, когда стремление выглядеть «современно» приводит к бездумному заимствованию европейских приемов. Европейская архитектура родилась в других культурных и климатических условиях, тогда как наш регион обладает собственной логикой и собственной средой.
При этом, подчеркнул архитектор, что ответственность лежит прежде всего на архитекторе, а не на заказчике.
«Архитектор задает направление и отвечает за итог: вопрос должен звучать не как «что я могу показать» и «насколько я талантлив», а как «что я делаю для этого региона и для людей». Решение должно быть региональным — с уважением к природе и культуре места», - добавил он.
По словам архитектора, современная архитектура обязана отражать национальную идентичность, опираясь на технологию и региональную логику. Тогда город будет узнаваемым и «своим», а среда — комфортной. Люди путешествуют не только ради истории и памятников, даже современный город должен иметь характер, который считывается сразу: «Общественные пространства необходимо проектировать так, чтобы они давали людям комфорт в реальных условиях города — например, предусматривать теневые аллеи, возможность гулять под деревьями, оставаясь при этом в контакте с морем и набережной. Это и есть архитектурное мышление, которое начинается не с формы, а с заботы о повседневной жизни».
По словам Равиля Байбекова, молодым архитекторам сегодня часто не хватает фундаментальных знаний и, самое главное, связи с практикой. Он подчеркнул, что раньше в вузах преподавали практикующие архитекторы, люди, которые строили и приносили в аудиторию реальный опыт. Сегодня же нередко обучение ведут те, кто далек от стройки и реальных объектов, а без этого у студентов не формируется профессиональное чутье. Выход он видит в создании настоящей «школы практики», где теория стыкуется с реальной работой, а наставничество становится ключевой частью профессионального роста.
Говоря о профессиональной среде, Равиль Байбеков затрагивает также гендерный аспект.
По его словам, в мировой практике женщин-архитекторов действительно меньше, чем мужчин.
«Это не вопрос «кто лучше» и не повод для сравнений. Здесь скорее речь идет о том, как в профессии исторически сложилось распределение интересов и специализаций: в дизайне, работе с камерными пространствами и деталями женщины нередко проявляются особенно ярко, тогда как в масштабной архитектуре, где много инженерных ограничений, плотной координации со стройкой и жестких технологических рамок, чаще доминируют мужчины. Хотя есть и исключения», - пояснил архитектор.
Одним из таких исключений он называет Заху Хадид - уникальный случай. Ее подход, по словам архитектора, был предельно авторским. Именно поэтому многие ее проекты долго оставались на бумаге: технологии не успевали за формой, а реализация требовала сложнейших расчетов, нестандартных инженерных решений и индивидуальных материалов.
Отвечая на вопрос о том, какие объекты и районы следует считать приоритетными для сохранения и бережной реконструкции, архитектор прежде всего назвал Ичеришехер.
«Архитектура — сфера профессиональная, и определять, как сохранять, реконструировать и развивать город, должны прежде всего специалисты», - заключил Р.Байбеков.
Другие новости раздела
