Баку, 9 июля, АЗЕРТАДЖ

В Казанском Кремле впервые в истории Татарстана открылась выставка азербайджанских ковров. В выставочном зале «Манеж» побывал культурный обозреватель интернет-издания «Казанского репортера» Зиновий Бельцев, опубликовавший материал об экспозиции.

АЗЕРТАДЖ представляет читателям данную публикацию.

Х Х Х

Азербайджанская поговорка гласит «Где мой ковёр - там мой дом». С древних времён ковёр для азербайджанцев являлся своеобразным хранителем и носителем информации. Если юноша получал положительный ответ на сватовстве, то должен был расстелить в прихожей дома девушки ковёр с определённым орнаментом, чтобы все знали - здесь скоро сыграют свадьбу. Невеста, не имея возможности после свадьбы забрать с собой нечто важное для неё, воссоздавала его облик на ковре, который уносила в качестве приданного. Существуют и похоронные ковры, ткущиеся по росту человека. Узкие по форме и мрачные по цветовым оттенкам, они имеют узоры в виде прямоугольников, символизирующих гроб. Кочевники возили с собой ковры с особыми магическими элементами, отпугивающими змей и диких животных. Узоры, орнамент, цвета и даже форма - всё играло свою роль и содержало в себе тайну. Не случайно же выставка получила название «Искусство ковра - эволюция смыслов».

- Впервые о необходимости сохранения и приумножения нашего культурного наследия в 1967 году задумался гениальный мастер ковроткачества, народный художник Азербайджанской ССР Лятиф Керимов. Его стараниями в Баку был создан первый в мире профильный музей, - рассказала мне директор Азербайджанского национального музея ковра доктор философии в области искусствоведения Ширин Меликова. - И хотя сегодня в мире уже достаточно много подобных музеев, наш остаётся уникальным и по роскошной коллекции, насчитывающей более четырнадцати тысяч экспонатов, и по архитектуре и современной технической насыщенности здания, построенного известными австрийскими архитекторами Франсом Янсом и Валтером Мари в 2014 году в виде разворачивающегося ковра, и по тому, какую титаническую деятельность, направленную на сохранение и популяризацию ковроткачества, ведут наши сотрудники. Мы не просто храним коллекции, мы восстанавливаем забытые технологии и обучаем им всех желающих.

Кстати, в программе выставки, которая продлится всего пару месяцев, - не только познавательные экскурсии, помогающие расшифровать орнаментальные старинные знаки на коврах, но и мастер-класс, где, вдохновившись древними узорами, любой участник сможет создать свой орнамент или небольшой ковёр из шерстяных нитей.

- В азербайджанских аутентичных коврах отражены все эпохи, - продолжила Ширин Яшаровна. - Чтобы научиться читать ковёр, надо знать и мифологию, и историю культуры региона, тех этносов, которые населяли и продолжают населять Азербайджан, и различные религии, которые распространены в нашей стране, и её географию - горы, равнины, степи, море, реки, озёра. Всё это отражается в коврах. До сих пор нет ни одного региона, ни одной деревни, ни одного села, где не ткали бы ковры. Если сравнивать азербайджанские ковры с коврами других крупных центров ковроткачества, то они поражают невероятным количеством композиций, различными безворсовыми техниками, богатой цветовой гаммой и способами отражения картин мира в символике.

Когда говорят о ковровых школах Азербайджана, то выделяют бакинскую, губинскую, ширванскую, гянджинскую, газахскую, карабахскую и тебризскую, из которых только последняя считается профессиональной. Губинская и ширванская школы наиболее близки к городской культуре, их отличают орнаменты, плотность, нежность узоров. Гянджинская и газахская - самые древние, созданные ещё кочевниками. Карабахские ковры существенно больше по размеру, с небольшой плотностью и очень реалистичными образами. Бакинская школа славится мягкостью изделий и растительными элементами с характерными кривыми линиями.

Конечно же, на сравнительно небольшой по объёму выставке трудно почувствовать всё разнообразие художественных приёмов азербайджанского ковроткачества. Но есть в этой коллекции нечто особенно ценное, позволяющее оценить этапность этого вида искусства. Наряду с традиционными народными произведениями в стенах выставочного зала «Манеж» оказались авторские работы одного из самых ярких творцов Азербайджана. Чингизу Бабаеву тесно в рамках какого-то одного жанра и даже одного вида искусства. Он проявил себя и в живописи, и в скульптуре, и в восковых портретах, и в ленд-арте, и в фотографии, и в ювелирном искусстве.

- Трудно выразить все идеи в одной схеме, - пояснил свою многогранность Бабаев. - Оркестр лучше одного инструмента выражает полноту чувств. В изобразительном искусстве так же. Дирижёр и композитор - я, а мои работы - мои музыканты, мой оркестр.

В Казани художник представил свои концептуальные ковры.

- Художник? - Чингиз Тофикович грустно улыбнулся. - Смысл этого слова уже утратил для меня значение своё. Поэтому для меня неважно, как меня называют. Мне важно то, что я делаю. А я пытаюсь выражать свои мысли в данный период времени в ковровой технике. Это очень занимательно. Меня это уводит в какие-то совершенно другие пространства. Я не знал, что буду вот так общаться с техникой создания ковра. Это потрясающий инструмент, с помощью которого я могу выразить свой взгляд на мир, на то, что меня мучает, волнует.

Мучает Чингиза Бабаева многое. Мы стоим возле его авторского ковра, где люди в галстуках застыли в странных позах. Это танец шайтанов. Бабаев разглядел их сущность в огромной чиновничьей армии. Когда-то Бабаев написал: «Искусство не может изменить мир, но пытается анализировать проблемы и задавать вопросы. С этой точки зрения современный художник становится визуально-аналитическим философом, который фиксирует образы и моменты текущего времени и переводит их в свои произведения искусства».

- Самая главная вещь, которая меня всегда волновала - это ограничение свободы, -Чингиз Тофикович пристально смотрит мне в глаза. - Человек рождён свободным. И никто, кроме Аллаха, не имеет права у него отнимать ни эту свободу, ни жизнь. У меня есть ковёр, который я хотел сюда привести, но не смог. Он пустой внутри. Основная композиция на окаймлении. На ней танец яллы - массовая праздничная хороводная пляска. Яллы, кстати, включён в список нематериального культурного наследия UNESCO. Танцующие держатся друг с другом вытянутыми руками. У меня танцуют яллы раненые. У одного руки нет, у другого - ноги. И их култышки с деревянными протезами на дула танков похожи. И я сделал их разных размеров, они выходят на центральную часть ковра и получается, что они стоят на оружии. И между телами танцующих - очертания бомб. Они празднуют победу. Но они никогда не будут прежними. Они никогда уже не побегут навстречу любимым.

Ещё одна концептуальная работа Чингиза Бабаева - «Сопротивление». Среди множества чёрных треугольников на когтистых лапках, глядящих вправо, затесался светлый, смотрящий влево. Ковёр был создан в 2017 году. Основная тема ковра заключается в том, что чёрные вороны изображают общество, а оранжевый ворон - личность. И эта личность сопротивляется обществу. Чуть позже - в 2019 году - появилось ещё одно прочтение нас, получившее название «Безголовые». А совсем недавно - «Чёрная», где два зверя - белый и чёрный - противостоят друг другу. И чёрный, кажется, вот-вот победит.

- Я не позиционирую себя как политический художник, - уточнил Чингиз Тофикович. - У меня есть разные работы. Есть про любовь. Есть ковёр, посвящённый суфизму. Я очень люблю жизнь. Я очень люблю Бога. Я не могу такую глупость говорить, что люблю всех людей без разбора. Нет, я не могу любить всех. И всех животных без разбора я не могу любить. Я реалист в этом смысле. Мне, конечно, хочется, возвыситься над всем этим, равнодушно взирая сверху. Но не могу. Мне ещё не всё равно, что происходит в мире. Те люди, которые ткали ковры прошлых веков - не известны, мы не знаем их имён. Но в них есть человеческое тепло, есть судьба. Вот взгляните: идёт красная полоса, а потом она становится чуть светлее. Возможно, что у создателя этого ковра нитки закончились и он взял взаймы у соседей. Это всё настолько очеловечивает произведение искусства. Мне очень нравятся такие ковры, по ним можно читать саму жизнь. Я пытаюсь рассказывать сегодняшнюю историю и вношу коррективы в орнаментарии, чтобы поведать о современности.

Ковры Бабаева продолжают древнюю традицию азербайджанского ковроделия. А это значит, что не только отражение истории волнует их создателя. Он говорит с нами языком поэзии. И даже если отрешиться от смыслов, заложенных в изображении, ковры будут дарить нам эстетическое наслаждение. Своим стилизованным языком узора, колоритом и художественным совершенством произведения одного из великих мастеров Азербайджана создают особую эмоциональную атмосферу.

- Ковёр невозможно как принт напечатать, - терпеливо разъяснял Чингиз Тофикович. - Всё, что делается даже по одному эскизу, отличается по настроению. Когда эскиз закончен, я с моим другом - уже другом, потому что мы с ним много лет рядом, - подбираем цвета. Иногда цвет нитки бывает лучше, чем на эскизе. И три месяца, четыре месяца я жду, когда ковёр будет закончен. Я не знаю, каким он будет в итоге. Да, он будет похож на эскиз, но не будет копировать эскиз. И когда наконец мой друг - Вюгар Дадашев его зовут, я очень хочу, чтоб его имя было названо, - приносит ковёр, я знакомлюсь со своим произведением заново. Пятьдесят процентов того, каким ковёр получается, - его заслуга.Он красит шерсть, он подбирает нитки, он следит за ткачихами, - после эскиза он хозяин. Бывает, что нитки чуть меняют тональность произведения. Не радикально, конечно. Но красители здесь натуральные, и прядь тут ручная.

Предыдущий раз его работы месяц демонстрировались в Азербайджанском культурном центре в Вене c середине января прошлого года. Потом пандемия надолго замкнула всякие контакты на ключ. Когда Азербайджанскому национальному музею ковра и Чингису Бабаеву опять выпала счастливая возможность встречи с зарубежными зрителями, их выбор пал на Казань.

Сегодня ковры Азербайджана начали своё неспешное повествование в выставочном центре «Манеж». Нам осталось лишь услышать его.