Часы, остановившиеся в 7:30: Воспоминания Хавер Векиловой
АЗЕРТАДЖ продолжает цикл публикаций, посвященных жизни и творческому наследию выдающегося представителя азербайджанской литературы, Народного поэта Самеда Вургуна
Баку, 4 сентября, АЗЕРТАДЖ
В книге «Самед Вургун в воспоминаниях», руководителем издательского проекта которой является Шамиль Садиг, а редактором и составителем — Аслан Салмансой, собраны воспоминания родных и близких поэта. Эти свидетельства позволяют увидеть Самеда Вургуна не только как великого мастера слова и общественного деятеля, но и как искреннего, решительного и чуткого человека, глубоко преданного своим чувствам и убеждениям.
В очередной публикации цикла АЗЕРТАДЖ представляет продолжение воспоминаний супруги Народного поэта Азербайджана Хавер Векиловой об их совместной жизни и последних днях Самед Вургуна.
«Самед обладал огромным авторитетом. Пользуясь своим влиянием, он обращался к должностным лицам и добивался строительства дорог и детских садов в селах, а также открытия детских домов. Он помогал детским домам и пионерским лагерям и из собственных средств.
Помогая нуждающимся, Самед испытывал внутреннее облегчение и искреннюю радость. Иногда я подавала ему еду, но он не садился за стол: сначала звонил кому-нибудь из высокопоставленных лиц и старался решить проблему человека, обратившегося к нему за помощью.
Лишь сообщив этому человеку радостную новость и убедившись, что тот счастлив, Самед садился за стол.
— Теперь то, что я съем, будет мне по праву, — говорил он.
И вокруг нас было немало нуждающихся людей. В праздничные дни мы обязательно помогали и им.
Однажды Самед собирался лететь во Вьетнам, однако еще до вылета самолета вернулся домой. На следующий день он все же отправился в путь. По дороге ему стало плохо, и в Пекине его госпитализировали.
После его возвращения домой сначала предположили, что причиной недомогания стала эпидемическая болезнь. Однако затем Мустафа-бек Топчибашев поставил страшный диагноз — рак.
Когда Самеда отправляли на лечение в Москву, Мустафа-бек также пришел проводить его. Подняв руки к небу, он взмолился:
— О Аллах, я согласен даже опозориться, лишь бы поставленный мной диагноз оказался ошибочным.
К сожалению, он не ошибся...».
Вспоминая последние дни супруга, Хавер Векилова продолжает:
«Все было очень плохо. В одном из своих стихотворений Самед писал:
“И ты скажи: поживем счастливо, вместе состаримся —
Не довелось нам ни счастья вдоволь увидеть, ни вместе состариться”.
До самой моей смерти я, а после меня — и земля моя будет плакать, повторяя: «Самед».
Когда он болел, я понимала, насколько тяжелым было его состояние. Я надевала одежду, которая ему нравилась, и, как бы трудно мне ни было, старалась улыбаться. Я ухаживала за ним так, чтобы он не думал о смерти.
А он, как выяснилось, говорил Мирзе Ибрагимову:
— Я человек, повидавший жизнь. Я понимаю, что мое положение тяжелое и с каждым днем мне становится все хуже. А эта бедняжка, — он имел в виду меня, — ничего не знает. Не говорите ей о моем состоянии.
В последние минуты жизни он попросил:
— Переложи меня на мою постель.
Я выполнила его просьбу.
Через некоторое время он произнес:
— Хавер, кажется, я ухожу.
— Я не позволю тебе уйти, — ответила я и обняла его.
Так, у меня на руках, он и скончался…
Я остановила стрелки часов в гостиной. С того самого мгновения они застыли на отметке 7:30.
Вскоре стали приходить родственники и друзья, а также актеры Азербайджанского государственного драматического театра, официальные лица...
Для меня это была невосполнимая потеря — мой дом рухнул, моя дверь закрылась…
Но скажу и другое: мне выпало счастье быть супругой такого человека, как Самед, столь талантливого поэта — шаха поэтов. Поэтому я считала себя самой счастливой женщиной в мире и считаю себя такой до сих пор.
Его имя и его тень всегда надо мной. И пока я жива, они будут со мной…»
Продолжение следует...
Корреспондент – Гюнель Алыева
Другие новости раздела
