Баку, 19 марта, Татьяна Иванаева, АЗЕРТАДЖ

Романы и пьесы, поэзия и философия, кинофильмы и театральные постановки, объединенные именем Ильгара Сафата всегда вызывают самые различные отзывы и мнения. По его собственному признанию, любовь к кинематографу часто становилась причиной того, что ученик одной из престижных столичных школ прогуливал занятия, отправляясь на «свидание» с лентами режиссеров Федерико Феллини, Лукино Висконти, Витторио де Сика… И вот однажды молодой человек сделал свой окончательный выбор, который полностью отвечал его интересам. Одним из его наставников был знаменитый режиссер Владимир Хотиненко. Началом же творческого пути Ильгара стало документальное кино. Ленты «Корни неба», «Внук горы», «На злачных пажитях», «Дух, живущий в камне» были отмечены призами международных кинофестивалей. И в каждой уже явно проступал интерес к самой загадочной стороне цивилизации - самому человеку. Его внутреннему миру и наполнению. Потому первая художественная картина «Участок», снятая в 2010 году, вошла в историю современного азербайджанского кинематографа как первая мистическая. Лента сразу же была представлена на соискание премии «Оскар» среди зарубежных фильмов и стала обладателем ряда престижных международных призов.

С тех пор в творческой «копилке» Ильгара Сафата фильмы, книги и театральные постановки, в которых он словно хирург обнажает человеческие чувства, помещая своих героев или драматических персонажей в некий формат существования, позволяющий проявляться их особому смыслу.

Недавно Ильгар Сафат завершил работу над полнометражным художественным фильмом «Doğma Torpaq» («Родная Земля», Motherland), съемки которого проходили в Баку, Гобустане, Гахе, Загатале, Губе, Барде и в освобожденной Шуше. Картина посвящена Ходжалинскому геноциду и шехидам Карабахской войны, славной Победе в 44-дневной Отечественной войне. Более тысячи человек было задействовано в этом масштабном проекте. Война не имеет середины - это всегда про обнажение человеческой души. Где все происходит на грани человеческих возможностей, и только на этой грани человек открывается тем, кем он есть на самом деле. Потому режиссер также остался верен теме Человека: его места, его выбора, его вере, его силе… Всех составляющих из чего, собственно, он и «соткан»… Области бесконечной для изучения и дающей неисчерпывающую пищу для размышления…

- Театральная и кинематографическая режиссура отличны. Нет ли некоего конфликта в этих ваших ипостасях?

- Это очень обширная тема. О каком конфликте мы говорим? Если речь идет о моем внутреннем конфликте, как автора фильма или спектакля, то такого конфликта нет, потому что я всегда обращаюсь к своему личному интеллектуальному или эмоциональному инструментарию. Но если мы говорим о «сопротивляемости материала», то есть о тех внешних факторах, которые приходится преодолевать, работая над спектаклем или фильмом, тогда да, конфликт всегда присутствует. Я бы сравнил это с работой скульптора, который что-то ваяет из глины, или из мрамора. Технологически это разные процессы, и режиссеру, работающему в театре и кино, нужно научиться переключаться из одного технологического режима в другой. В одном случае ты работаешь с «живым» пластичным материалом (это в театре), а в другом - точными ударами отсекаешь все ненужное от мраморной глыбы (это кино). Если в театре ты можешь что-то поправить в процессе репетиций, то в кино ошибки и непрофессионализм обходятся слишком дорого. В кино нужна дисциплина и точность. В театре игровая расхлябанность иногда приводит к неплохим результатам. Но меня привлекают обе сферы. Можно рассматривать кино и театр, как две стороны одной медали, как родственные искусства. Но можно и относиться к ним, как к чему-то принципиально противоположному друг другу. Для меня же важно использовать оба эти творческих метода для постижения тех вопросов, которые меня интересуют. Я уже не задумываюсь о сходствах и различиях этих двух видов искусства, а просто стараюсь получать удовольствие от своей работы, и решать те художественные задачи, которые встают передо мной в том или ином театральном или кинематографическом проекте. Театр, кино, литература - в каком-то смысле они разные формы или ответвления одного и того же «дерева» или «корня»…

- … агрегацией чего выступила ваша новая книга?

- «LUCIDITY. Сны о Режиссуре» - это сборник философско-онтологических текстов, исследующих феномен люсидных (осознанных) сновидений. Я пытаюсь рассмотреть этот уникальный психологический опыт применительно к режиссерской практике. Исследования в этом направлении велись мною на протяжении 35 лет, и книга «LUCIDITY. Сны о Режиссуре» - это некий отчет о моих опытах и наблюдениях. Думаю, книга объяснит кое-что в моем понимании театра, кинематографа и режиссуры. Поможет лучше понять мои постановки и фильмы. Особенно это касается моего фильма «Участок», первого мистического фильма в азербайджанском кинематографе. Кстати, сама идея его была рождена именно в таком люсидном сновидении, которое уже потом технологическими и профессиональными средствами я развивал, сделав полноценную постановку. Но сама сюжетная матрица появилась в процессе моих психологических опытов.

- Вы пытаетесь объяснить простым людям, что они живут в мире гораздо более глубоком, чем в бытовом восприятии?

- Мы лишь думаем, что живем на поверхности. Тогда как внутри нас огромные психологические анфилады… Мы вставлены в мироздание, которое, по принципу матрешки, способно раскрываться и множиться до бесконечности. Лишь только наша интеллектуальная и духовная леность и страх не позволяют нам двигаться вглубь как внешних, так и внутренних миров, проникая во все новые и новые тайны Вселенной. Мы сами ограничиваем себя этим скучным чугунным мировосприятием, и уже не стремимся к постижению чего-то нового, более сложного…

- А оно нужно?

- Нужно или нет, решение всегда остается за самим человеком. Но в принципе необходимо. Потому что в случае отсутствия этого духовного и интеллектуального устремления, нас мало бы что-то отличало и отличало от представителей животного мира. Но именно интуиция, наитие и чутье, небольшой группы людей, которые появлялись в истории человечества на протяжении столетий, способствовали расширению пространства нашего внутреннего мира, нашей психологии, культуры, духовности. Увы, в настоящем мы видим регресс. Люди превратились в некие функции. В каком-то смысле – в роботов. Человек готов передоверить свое критическое мышление искусственному интеллекту. К сожалению, степень деградации современного общества такова, что многие люди сегодня принимают это как должное. Но это отказ от своей идентичности, от своей природы. Это абсолютное погружение в некое безумие и хаос.

- Если уж коснулись идентичности… Есть ли некая форма ощущения себя именно азербайджанским режиссером?

- Конечно! Я родился здесь, в Баку, а потому огорчаюсь, наблюдая за не самыми радужными процессами в социуме, в культуре. Мы сейчас находимся в Музее искусств, куда я, ученик школы № 6 сбегал с уроков и бродил по залам. И спустя годы в моем фильме «İçəri Şəhər» («Внутренний город») проявляется удивительная средневековая миниатюра с изображением быка Фаларида. Этой миниатюрой я восхищался еще в школьные годы, и потому перенес ее в свой фильм. Так что все есть часть пространства, где я вырос и формировался. Но то, что я исследую в своем творчестве, ведет меня к неким универсальным архетипическим уровням. В понимании профессии, культуры…

- В вашей фильмографии ленты разных направлений. Сегодня же закончилась работа над военной драмой. Тема, которая всегда сопровождается болью.

- «Родная земля» - это тяжелый проект. Во всех смыслах. И в постановочном смысле, и в психологическом. Вообще, военная драма, военное кино - это определенный тест для любого режиссера. Проверка его профессионального уровня и мастерства. Это очень безжалостный жанр, который не прощает дилетантского подхода, неосторожного отношения и обращения с ним. Может поэтому работа над картиной «Doğma torpaq» заняла более пяти лет. Плюс пару лет я обдумывал сценарий, прорабатывал саму историю. Работа над фильмом заняла огромный промежуток времени, и для меня эта картина очень важна. Но думаю, она важна и для всех нас, живущих в Азербайджане. Поскольку в фильме «Родная земля» мы касаемся болезненных тем нашей новейшей истории: изгнание азербайджанцев из Кафана, Первая Карабахская война, резня в Ходжалы. Наша победоносная 44-дневная Вторая Карабахская война, поставившая окончательную точку в возврате исторических территорий. Надеюсь, что и зритель тоже проникнется важностью этого нашего проекта. Нашего отношения к этой теме. Нашей истории.

- Каково прикасаться к такой теме для самого себя?

- Безусловно тяжело… Все, что делает режиссер, он пропускает через самого себя. Особенно, когда касаешься таких болезненных тем, как резня мирного населения в Ходжалы. Естественно, вся эта боль, эта трагедия и все эти ощущения разрушающе воздействуют на человеческое состояние. И здесь надо найти внутреннюю силу и двигаться дальше. Просто делать свою работу. И быть честным в ней. Мною двигало лишь чувство важности того, о чем мы хотим рассказать в нашем фильме. Это был мой долг перед теми жертвами, что были принесены нашим народом в трагические 90-е годы. Мы все так и относились к съемкам этого фильма, как к чему-то очень важному для всех нас. Очень надеемся на то, что зритель пойдет в кинотеатры, и посмотрит наш фильм «Родная земля», ведь без знания своей истории невозможно будущее никакого народа.