Баку, 25 февраля, Татьяна Иванаева, АЗЕРТАДЖ

Художник и педагог, член Союза художников Азербайджана Камилла Мурадова по своему первому образованию инженер. Второе образование она получила в Москве, окончив факультет живописи Высшей школы российского современного искусства. Принимала участие в многочисленных воркшопах и фестивалях, проводимых в родном Баку. В настоящее время ее работы выставлены в Центре современного искусства YARAT в рамках проекта «Проверено, мин нет», через которые художник анализирует мысли, укоренившиеся в коллективной памяти. А в канун Дня всенародной скорби, который отмечается в Азербайджане 20 января, она представила персональную выставку, обращенную к теме войны.

Личности, наделенной творческим началом, априори свойственно пропускать окружающее через себя. Рассказ о том, что его волнует на тот или иной момент через свои работы – своего рода исповедь. Без слов, но движением кисти… Без звука, но мазком краски...

Камилла Мурадова – дочь шехида Первой Карабахской войны Зулкайды Зулкайдаева, а потому обращение к одной из самых беспощадных составляющих истории человечества, сопровождающей цивилизацию из глубины веков, было скорее неизбежным. Да, сегодня азербайджанский народ вернулся к своей созидательной миссии на освобожденных территориях. Но никуда не денется память страшных десятилетий, особенно в холодные дни января и февраля, что в истории современного Азербайджана навечно впаяны кровью его детей в нашу память.

- Все, что связано с войной – это трагедия. Потому что это гибель людей. Потому что это разрушения. Потому что это незаживающие раны. Январь и февраль для азербайджанцев – две даты, связанные с горем, не имеющим срока давности, наша боль, слезы, горечь… И каждый год зимой память возвращает нас в те страшные дни, когда наша родина на долгие годы жила надеждой восстановить справедливость. Через невзгоды копила силы, строила независимое сильное государство и верила.

Пройдя через чудовищные потери Первой Карабахской войны, мы смогли! Заплатив цену, которую я переосмысливаю каждый раз, вспоминая об отце. Мои работы – это обращение к нему, своеобразный диалог с ним…

- Можно тогда предположить, что название представленной в январе выставки «Память. ДНК войны» – это видимая часть этого диалога?

- Над этим проектом я работала достаточно давно. Всякий раз, работая над очередной картиной, я надеялась, что проект будет закончен, потому что работы мне давались достаточно тяжело. В силу тематики они забирали очень много энергии, оттого и время потребовалось чуть более протяженное. Мне очень хотелось выставиться на эту тему, потому что с тех пор, как погиб мой отец, она стала моей личной. Трогающей глубоко мою душу. Это бесконечная боль. Потому во мне это долго сидело, зрело, и как художнику мне хотелось сделать то, что могло бы передать мои собственные чувства. Чувства человека, потерявшего на войне отца в войне, чувства творческого человека, который не может равнодушно взирать как на произошедшее с ним самим, так и на происходящее сейчас в мире, где вспыхивает множество вооруженных конфликтов.

- Почему именно макромолекула? Тем более в корреляции с гранатом?

- Почему ДНК? Потому что сама по себе форма, идея, структура ДНК захватывает. Когда начинаешь понимать, что невозможно осилить весь массив информации, из которой складывается наш мир, то выбираешь определенную тему, куда постепенно и погружаешься. В моем же случае возникло неожиданное «созвучие» ДНК и гранатов. Так получилось в какой-то момент, когда однажды гранатовые зерна сложились в цепочку, где каждое из них олицетворяло отдельный «ген памяти», в совокупности неразрывно собиравшиеся в законченную картину мироздания. В которой даже уже ушедшие люди остаются вписанными в ДНК своих потомков.

Поэтому именно в гранате я увидела, как можно изобразительно показать некий обобщенный образ ушедших людей. В этих изломанных формах ДНК мое восприятие сломанной жизни тех, кто добровольно отдал за будущее своих потомков самое ценное, что даровано нам Всевышним.

- Философия, воплощенная в плоде граната?

- Поначалу гранаты я рисовала для удовольствия. Натюрморты или какие-то простые их изображения постепенно захватывали меня, перерождаясь в концептуальное наполнение. Я стала продумывать, как можно вынести на холст новое осмысление этого плода, старалась иначе представить его прочтение.

Задача, по мне, весьма сложная. Ведь гранат – один из самых популярных «героев», с которым многие работают. Надеюсь, что мне удалось показать его с еще одной, иной изобразительной стороной.

- В том числе и в графическом исполнении, что особо представлено в YARAT.

- Графика появилась неожиданно. Мои «фавориты» в живописи – холст и масло. С момента рождения замысла будущей работы, даже ее самого неясного проявления в сюжетном изображении, начинаешь думать, как лучше ее воспроизвести. Но иногда понимаешь, что самый правильный формат визуализации твоей мысли – графика. Лаконичностью. Цветом. Объемом. Остротой. У нее иная эмоциональная подача. Потому и в проекте YARAT «Проверено, мин нет!» тоже участвуют мои графические работы.

Так случилось, что меня захватили оба вида изобразительного искусства. И чем больше я работаю в графике, тем она мне интереснее. Даже приходит ощущение, что она начинает занимать приоритетные позиции.

- И практически монохром в образе скорпиона. Кстати, почему он?

- Хвост скорпиона по своей структуре напоминает ДНК. Это чисто визуальное сравнение. Но увидев изначально такую трактовку, чуть позже поняла, что суть скорпиона – хищник. Однако природа не оставила ему выбора, тогда как мы, люди, обладаем одновременно добротой и агрессией, и в борьбе за право жить нам необходимо пользоваться обеими сторонами. Ведь абсолютная доброта – прямой путь стать абсолютной жертвой, а потому надо научиться искать баланс. Самим. На свою ответственность. Агрессия же как направляющая сила вызывает страх, ведь за ним априори стоит разрушение, когда личностный интерес неких преференций становится дороже жизни других людей. То есть дуализм всегда подразумевает выбор.

- Говоря о выборе: у художника есть еще одно – палитра.

- Цветовая палитра рождалась сама. Я брала кисть, и краски словно сами подсказывали сочетание и гамму. В этот момент происходило полное погружение, где на уровне интуиции было понимание, что форма не будет гладкой и круглой. Что главенствовать будут изломы линий. Что тона будут насыщены темными бордовыми и красными красками. Безжизненностью желтого, обреченностью серого… Но никто не изменит бескомпромиссное желание жизни любых зеленых оттенков.

- Пейзажи и война…

- Пейзажная работа была одной из первых для проекта «Память. ДНК войны»: дом с разрушенной крышей, одиноко стоящий среди пустынного ландшафта. Крыша – это смысловая отсылка к тому, что война забирает у семей безопасность. А еще безопасность ассоциируется с мужчиной. Его опекой, поддержкой, защитой. Когда все падает на женские плечи, то рушится привычный уклад жизни, и женщине сложно спрятаться от невзгод. Это было намеренное решение, чтобы показать, что остается после военных действий. Нет красоты пейзажа. Не слышно пения птиц. Только развалины. Руины с ощущением мертвенности.

Именно это я ощутила в Карабахе, когда приехала на фестиваль «Харыбюльбюль» и побывала в Джебраиле и Физули. И хотя картина была написана ранее, увиденное там оказалось полностью ей «созвучно».

Мой отец погиб в Физули в Первую Карабахскую войну. Я никогда не думала о том, что спустя почти три десятка лет судьба даст мне шанс увидеть места, где прервалась его линия жизни. Несмотря на боль потери отца, тогда, оказавшись рядом с тем местом, я испытала и гордость, что мы освободили родные земли, и его жертва – неотъемлемая часть одержанной победы.

- Каково это – заново почувствовать утрату?

- Я вспоминала себя в то время. Здесь погружение в состояние переживания потери главного мужчины в жизни девочки. Когда боль перемежалась с гордостью от понимания его Поступка. И преодолевая боль от мысли, что он остался только в моей памяти, приходишь к тому, что надо принять его добровольное решение, пусть даже это надо пережить несколько раз. И в этой выставке «читается» вся глубина моего личностного состояния от осознания произошедшего тогда.

И я по-прежнему возвращаюсь в то состояние, которое никуда не уходит. Время не лечит. Это рана как будто зажившая, но в моменты трудных жизненных ситуаций, когда невольно поселяется мысль, что папа защитил или помог бы, она вновь начинает кровоточить.

- Война в творчестве…

- Нельзя отрицать тот факт, что художник своим высказыванием на холсте в какой-то степени пытается лечить какие-то личные психологические травмы. Именно попыткой. Чисто интуитивным действием. Но я надеюсь, что мое обращение к теме войны получило свое логическое завершение, и я «закрыла» определенный этап переосмысления для себя, в том числе и личной трагедии. В дальнейшем в моем творчестве будут иные мотивы.

- Любой творческий человек нацелен на будущее.

- Что дальше? Я не задумываюсь пока… Это настолько сильно меня захватило, что, наверное, надо выдохнуть, закрыть некий гештальт. Одно точно знаю: вне изобразительного искусства я себя не мыслю, просто нужно время… Ведь тема войны невозможна без эмоциональных затрат, забирающих практически все силы. И потому необходимо восстановиться.

- Для Азербайджана тема войны – животрепещущая. Для вас она – навсегда.

- После открытия выставки, когда осталась наедине сама с собой, подумала, что наконец-таки я смогла сказать о своих чувствах, и мне стало легче на душе. Я смогла разделить с другими переживаемые и пережитые эмоции. Я увидела, что те, кто приходили, задумывались над моим посылом. У нас у всех есть потери – так определено не нами, а Создателем.

Мы – обычные люди, но когда человеку свойственна эмпатия и он умеет сопереживать другому, это делает нас лучше. Замечательный артист Евгений Леонов говорил: «Чтоб быть хорошим человеком, ребята, нужно только одно – иметь привычку быть хорошим!» Слова, вновь возвращающие к выбору, который зависит только от нас. Выбору разрушать или созидать…