Чему Франция и другие страны могут научиться из тяжелых экономических уроков Швеции?
Баку, 23 октября, АЗЕРТАДЖ
Когда тогдашний министр финансов Швеции Йоран Перссон отправился в Нью-Йорк во время финансового кризиса начала 1990-х годов, чтобы просить инвесторов с Уолл-стрит продолжать скупать ее облигации, он остановился в недорогом отеле, кишащем тараканами. Это отражало строгую политику Министерства финансов Швеции, которая заключалась в «абсолютном отказе от расточительства», как написал Перссон, который позже стал премьер-министром, в своей книге 1997 года «Те, кто в долгу, не свободны», передает АЗЕРТАДЖ.
Экономия на поездках министров стала лишь небольшой частью многолетней кампании жесткой экономии, которая создала финансовую свободу, которой не хватает многим странам Европы, проводящим политику сокращения расходов. Это позволило Швеции в этом году выделить миллиарды на оборону, энергетику и сокращение налогов в рамках крупнейшего пакета государственных расходов за десятилетия, пишет Reuters.
Уроки для других стран, особенно Франции, глубоко охваченной бюджетным кризисом, просты, хотя и нелегки: во-первых, ситуация может стать совсем плохой, прежде чем политики будут готовы действовать; во-вторых, поддержка избирателей, профсоюзов и оппозиционных партий имеет решающее значение для долгосрочного успеха.
Наконец, сильная мировая экономика и удачное время действительно помогают.
После десятилетий жизни не по средствам государственный долг Швеции к 1994 году вырос примерно вдвое и составил около 80% от валового внутреннего продукта по сравнению с 44% в 1990 году. В худшем случае дефицит бюджета достигал 12%, доверие инвесторов рухнуло, и Риксбанк на короткое время поднял процентные ставки до 500%.
Правительство ответило сокращением расходов на социальное обеспечение, оборону и образование на 8% ВВП. Экономика сократилась более чем на 1% три года подряд, безработица резко выросла, а потери банковских кредитов увеличились. Это был худший спад в Швеции со времен Великой депрессии 1930-х годов.
Правительство установило потолок расходов и заложило в бюджет профицит на весь экономический цикл. Пенсионная система была реформирована для стимулирования частных сбережений и развития рынков капитала, в то время как профсоюзы и работодатели договорились ограничить рост заработной платы.
Постепенно эти реформы, которым способствовало то, что ослабленная валюта стимулировала экспорт, начали приносить результаты: в 1994 году экономика выросла на 4,1%, а за десятилетие долг упал ниже 50% ВВП.
«Правительства одно за другим сохраняли верность курсу», - заявила агентству Reuters министр финансов Элизабет Свантессон. «Есть консенсус, и это преимущество Швеции».
По данным Евростата, во Франции, где пенсионный возраст остается актуальным вопросом, на пенсии тратится более 13% ВВП по сравнению с 10,7% в Швеции, и этот разрыв становится еще больше, если включить расходы на здравоохранение и другие социальные льготы.
В отличие от многих других развитых стран, Швеции также удалось пережить финансовый кризис 2008-2009 годов и пандемию COVID, не нарастив при этом значительного объема долга.
Однако повторить путь Швеции будет сложно для Франции и других стран еврозоны, столкнувшихся с растущим долгом.
В конечном счете, как утверждают некоторые, Франция еще не достигла критической точки, как Швеция в 1990-х годах и Ирландия, Португалия, Италия и Греция два десятилетия спустя во время кризиса суверенного долга еврозоны, который заставил их восстановить свои государственные финансы.
Несмотря на все свои беды, Франция по-прежнему имеет доступ к заимствованиям по вполне приемлемой ставке 3,35%, что позволяет ей с трудом справляться.
«Ситуация должна значительно ухудшиться, прежде чем Франция будет вынуждена решать свои фискальные проблемы так же, как это сделали другие европейские страны», - считает европейский экономист Capital Economics Адриан Преттеджон.
Другие новости раздела
